Банан и новые ворота: кокаин под видом фруктов наводнил мировые порты
Еще одна крупная партия кокаина общим весом 700 кг задержана оперативниками ФСБ в России. Напомним, на прошлой неделе более 200 кг элитного наркотика изъяли в Санкт-Петербурге. Что стоит за неудачами латиноамериканских наркокартелей и почему бароны упрямо пытаются затолкнуть в Россию свой груз, разбирались эксперты «Известий».
Через Россию с любовью
Трое иностранцев — два колумбийца и гражданин ЕС — задержаны в России за контрабанду и незаконный оборот кокаина. Сотрудники спецслужб зафиксировали попытку сбыта крупной партии наркотика из Латинской Америки в Москву. Было установлено, что ранее в Россию попал крупный груз вещества общим весом не менее 699 кг. Задачей предполагаемых преступников было реализовать часть товара в России и переправить оставшееся за границу — на европейский рынок. «По оценкам специалистов, оптовая стоимость изъятой партии на российском черном рынке превышает 2,5 млрд рублей. Розничный сбыт мог принести наркосиндикату прибыль на общую сумму не менее 6 млрд рублей», — говорится в сообщении на сайте ФСБ России. В службе подчеркнули, что с 2019 года пресечено значительное число международных поставок кокаина и героина, предназначавшихся прежде всего для европейских потребителей.
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Павел Волков
Особо крупный размер кокаина начинается с веса в полтора килограмма, поэтому задержанным, вероятно, будут предъявлены обвинения в покушениях на контрабанду наркотиков и на их сбыт в особо крупном размере, объясняет адвокат Константин Кудряшов. Поскольку пожизненное лишение свободы за покушение на преступление не назначается, то по каждому из двух обвинений задержанным грозит по 15 лет лишения свободы.
Крапленый груз: почему картели нарастили поставки кокаина в РФ
Полиция изъяла рекордную партию элитного наркотика в Санкт-Петербурге
Без оглядки на политику
Спецслужбы всех стран мира сотрудничают в борьбе с контрабандой наркотиков и международным наркотрафиком, как правило, вне зависимости от политической обстановки в мире, говорит адвокат Кудряшов. — Порядок такого взаимодействия является секретным. Также по закону государственной тайной являются сведения о лицах, внедренных в организованные преступные группы или оказывающих содействие правоохранительным органам на конфиденциальной основе — об агентах спецслужб. Поэтому было ли задержание реализацией оперативной информации, полученной из-за рубежа, или результатом оперативной разработки и работы агентов внутри страны, мы узнаем вряд ли, — говорит он. Напомним, неделей ранее стало известно о задержании в Санкт-Петербурге двух россиян при попытке перевезти другой контрабандный груз кокаина весом более 200 кг. Полиция предполагает, что запрещенное вещество закинули в Россию морем вместе с грузом бананов. Еще одна суперпартия кокаина была арестована в марте норвежскими полицейскими в порту Осло — сыщики реализовали информацию коллеги из Германии. Груз в каждом случае был спрятан в контейнерах с фруктами.
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Александр Полегенько
Время экспериментов
Эксперт по международному наркотрафику, полковник юстиции в отставке Сергей Пелих считает, что рост попыток нелегально ввезти в Россию крупные партии кокаина — оборотная сторона перемен в продовольственной логистике.
— Рост импорта от новых партнеров в Южной Америке из-за внешнеполитических реалий неизбежно таит в себе опасность нарваться на наркодилеров. Сейчас российские компании не имеют возможности досконально проверить контрагентов из стран, которые готовы торговать с нами, — нужно обеспечить бесперебойную поставку продуктов, к которым привыкло население. С одной стороны, политика открытых дверей в этой сфере дала феноменальные в условиях санкций выбор фруктов и сохранение низких цен. С другой — это риск попасть на недобросовестного поставщика, который дружит с картелями и дает им возможность провозить в своем товаре наркотики в Россию, — объясняет эксперт.
Грибной канал: в интернете распространяют всё более опасные наркотики
В полиции рассказали о незаконной торговле на маркетплейсах
Кокс дешевеет
По оценке Сергея Пелиха, оптовая цена на кокаин может оказаться чуть ниже официально объявленной. — Вероятно, расчеты сделаны по уровню цен до пандемии. Сейчас мы живем в других реалиях — кокаин серьезно подешевел. Плюс стоит учитывать дисконт, полагающийся за такой объем. Если раньше можно было говорить о цене $35–45 тыс. за 1 кг, то сегодня это $21–35 тыс. На мой взгляд, 2,5 млрд рублей — это стоимость не оптовой партии, а сумма, которую могли бы выручить все участники наркоцепочки после продажи конечному потребителю.
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Дмитрий Коротаев
Впрочем, по данным источника «Известий» в столичной полиции, розничная стоимость кокаина в Москве может доходить до 17 тыс. рублей за 1 г. При такой арифметике цифры ФСБ даже занижены. Розничная стоимость партии (без учета разбавления ее посредниками) может доходить до 10–12 млрд рублей. Однако стоит учитывать, что цена для рядового потребителя в Москве выше, чем в том же Санкт-Петербурге, не говоря уже о других мегаполисах. Сергей Пелих скептически относится к версии о том, что кокаин из России мог пойти дальше в Европу. — Насколько мне известно, такой груз вполне может быть реализован в России. Все эти крупные поставки — следствие договоренностей, заключенных еще во время мундиаля в 2018 году. Тогда нашим криминальным кланам и латиноамериканцам удалось достичь серьезных договоренностей, — рассказывает специалист.
Разговор по веществу: наркомафия ведет рекламу среди детей и подростков
Объявления о продаже запрещенных веществ находят в публичных местах
Говоришь Колумбия, подразумеваешь Мексика
Есть все основания полагать, что объемы вырабатываемого кокаина серьезно растут. Последним трендом в криминальном мире Нового Света становится скрещивание мексиканской и колумбийской наркомафии. Если еще несколько лет назад североамериканская республика была лишь транзитной зоной на пути колумбийского кокса в Штаты, то сегодня мексиканскую оргпреступность смело можно назвать бенефициаром кокаинового бизнеса. По данным ООН, за последнее десятилетие северному соседу удалось из партнеров по логистике и инвесторов превратиться в хозяев и администраторов производства. Они же на месте следят за качеством производимого вещества.
Фото: ИЗВЕСТИЯ/Михаил Терещенко
Главные игроки сегодня — картель Синалоа и так называемый картель нового поколения Халиско. Эти преступные сообщества растут и крепнут. Они обзавелись структурами, где работают профессиональные агрономы — их направляют в Колумбию для улучшения объема и качества урожая (речь о листьях коки). Кроме того, мексиканских боссов уже задерживали колумбийские силовики. В национальной полиции заявили, что наркобароны (среди них находящийся в международном розыске Карлос Омар Феликс и Сильвано Франсиско Мариано) координировали работу с колумбийскими сателлитами по производству и экспорту фентанила.
Доска подсчета: в МВД зафиксировали рост числа нарколабораторий
За год в России стало меньше автокраж, но увеличилось количество сообщений о ложном минировании
Не ходите в Африку гулять
Между тем падение цен на кокаин спровоцировало в самой Колумбии гуманитарную напряженность — занятые на плантациях фермеры беднеют и даже голодают, пишет «Аль-Джазира». Дело в том, что культивирование коки в отдельных регионах страны до сих пор остается единственным средством к существованию для большой части сельского населения. Во время расцвета наркомафии в республике многие крестьяне отказались от возделывания продовольственных культур в пользу наркосодержащих кустарников. На 2021 год, как подсчитали в ООН, под коку в стране было отведено свыше 200 тыс. га (чуть меньше площади современной Москвы). Есть мнение, что картели идут ва-банк, серьезно рискуя товаром в поисках новых логистических путей, чтобы решить проблему с поиском покупателя и сбыть товар.
Фото: Global Look Press/dpa/Marcus Brandt
Серьезное фиаско кокаиновые картели потерпели и на Черном континенте весной. В Гвинее была арестована гигантская партия в 1,5 т вещества. Груз из 60 мешков по 25 кг в каждом нашли на судне под флагом Сьерра-Леоне в начале апреля, задержаны 10 членов экипажа (четыре гражданина Сьерра-Леоне, трое ганцев и три гвинейца).
Испанский сбыт: в Петербурге осудили члена наркокартеля
Бывший следователь рассказал, как устроен межконтинентальный кокаиновый трафик
Эксперты управления ООН по наркотикам и преступности ранее сообщали, что африканские страны постепенно превращаются из транзитных зон в страны — потребители кокаина. Высокий уровень потребления отмечается в Западной и Центральной Африке. С 2019 по 2022 год на пути в эти регионы было изъято как минимум 57 т кокаина: Кабо-Верде (16,6 т), Сенегал (4,7 т), Бенин (3,9 т). — Страны Западной Африки — это первый логистический хаб на пути кокаина из Латинской Америки через Атлантику, объясняет высокий тоннаж изъятых наркотиков в Африке. Кратчайший маршрут. Потом судна с грузом идут на север. Часть кокаина попадает в Северную Африку (в первую очередь Марокко), откуда переправляется через Гибралтар в ЕС. Часть потока, та, что с фруктами, огибает Европу и через северные моря попадает в Россию.
Цена на кокаин в США за год выросла почти в два раза — эксперты
За последние два года цена на наркотики в США резко выросла, а их качество сильно упало, говорится в исследовании Администрации по борьбе с наркотиками США.
ВАШИНГТОН, 30 дек — РИА Новости, Екатерина Александрова. За последние два года цена на наркотики в США резко выросла, а их качество сильно упало, говорится в исследовании Администрации по борьбе с наркотиками США.
«С января 2007 года по сентябрь 2008 цена за грамм кокаина выросла на 89% — с 96,61 долларов до 182,73 долларов, тогда как его чистота снизилась на 32,1% — с 67% до 46%. Цена на метамфетамин выросла со 148,91 долларов за грамм до 184,09 долларов», — отмечает администрация.
По мнению главы американских наркополицейских Мишель Леонхарт, такая ситуация сложилась в результате слаженных действий администрации и властей Мексики и Колумбии по пресечению поставок наркотиков. В прошлом году при содействии американских властей были произведены крупнейшие в истории операции: только за одну такую операцию конфисковано 23,6 тонн кокаина, а в ходе другой — 207 миллионов долларов. Кроме этого, удалось задержать и предать суду главу Тихуанского наркокартеля Эдуардо Ареллано Феликса.
Также в сентябре 2008 года, в результате спецоперации против известного картеля Мексиканского залива было арестовано порядка 600 человек и конфисковано более 70 миллионов долларов.
Сколько стоит кокаин в мире? Легализация этого сократит прибыль банд. The Economist утверждает, что пришло время легализовать это вещество.
За последние несколько десятилетий преступные группировки в Латинской Америке диверсифицировали свой бизнес.
Они больше не занимаются контрабандой наркотиков из Южной Америки в Соединенные Штаты, как это делал Пабло Эскобар, самый известный наркобарон Колумбии в 1970-х и 80-х годах. Теперь они также занимаются нелегальной добычей золота, торговлей людьми, производством синтетических опиоидов (в частности, фентанила), а также вымогательством у тех, кто работает на совершенно законных рынках, таких как выращивание авокадо и лаймов.
Несмотря на это, наркотики остаются неотъемлемой частью их бизнес-модели.
По данным Управления Организации Объединенных Наций по наркотикам и преступности (УНП ООН), в 2020 году, например, мировое производство кокаина достигло рекордного уровня в 1982 тонны, хотя, вероятно, это заниженная оценка.
Северная Америка остается крупнейшим потребителем этого препарата: по оценкам, около 2% людей в возрасте от 15 до 64 лет (или 6 миллионов человек) принимали его в том году.
Но глобальное распространение кокаина расширяется.
Гвинея-Бисау стала важным маршрутом для южноамериканского кокаина, направляющегося в Европу.
Вину за попытку государственного переворота в начале этого года, когда боевики напали на президентский дворец, возложили на банды наркоторговцев. Большая часть европейского кокаина импортируется через Роттердам в Нидерландах, что привело к росту там насилия со стороны банд.
Глава профсоюза полицейских Нидерландов предупредил, что страна рискует превратиться в «наркогосударство».
Кокаин остается важной частью доходов банд не потому, что он вызывает привыкание, а потому, что он очень прибыльный. Оценки того, сколько стоит килограмм наркотика в разных местах, разнятся, потому что, как и на любом нелегальном рынке, его сложно изучить.
Однако УНП ООН публикует ряд оценок, которые показывают, насколько велика может быть норма прибыли.
В 2019 году, последнем году, за который имеются данные, килограмм кокаина в Колумбии обычно стоил 1491 доллар США по оптовым ценам. В Мексике этот килограмм стоил 12 433 доллара по оптовым ценам. В Сальвадоре это 28 873 доллара.
Но реальная прибыль поступает из-за пределов Латинской Америки. Килограмм по оптовым ценам в США в 2019 году обычно стоил 69 000 долларов. Чем дальше, тем дороже становится кокаин. В Китае, где некоторые колумбийские банды, как сообщается, надеются еще больше увеличить свою прибыль в следующем десятилетии или около того, килограмм стоит 69 380 долларов на материке и 72 510 долларов в Гонконге.
В Австралии за килограмм в 2017 году самые последние доступные цены обычно стоили 152 207 долларов.
Пока кокаин остается незаконным в богатых странах, банды будут продолжать направлять свою прибыль на вербовку членов, покупку оружия и подкуп чиновников. Легализация сократит основной источник дохода банд и сделает продукт более безопасным.
Вот почему The Economist утверждает, что пришло время легализовать этот материал.
Пост написан на основе статьи The Economist
P.S. Подпишитесь на «КОГоть» — КороткоОГлавном.
Поддержите канал реакций или комментарием.
Скользящий наркотрафик
Наркоторговля — предмет интереса спецслужб и полиции, а борьба с ней — профессиональная обязанность данных ведомств. Однако, как показывает опыт разных стран, победить это зло пока не удается. Возможно, потому, что решение проблемы лежит в другой плоскости.
АЛЕКСАНДР ЗОТИН, старший научный сотрудник ВАВТ (Москва—Мехико)
Цепочки добавленной наркостоимости
Чтобы понять, где и как создается стоимость в мировом трафике наркотиков, возьмем для примера килограмм кокаина и проследим его путь от Анд до конечного потребителя в США или Европе.
Кустарники коки прихотливы и растут преимущественно в трех странах Южной Америки — Колумбии, Боливии и Перу. Для того чтобы изготовить килограмм кокаина, требуется около 350 кг высушенных листьев коки, в Колумбии они обойдутся в $385 (цены здесь и далее — по книге экономиста Тома Вэйнврайта «Narconomics»). Килограмм кокаина в той же Колумбии стоит уже $800. Когда кокаин покидает Колумбию и оказывается на территории страны-транзитера (чаще всего это Мексика), цена вырастает до $2200. А после пересечения границы США взлетает до $14,5 тыс. На уровне оптового дилера в США это уже $19,5 тыс. Наконец, уличные дилеры в американских городах продают кокаин по $78 тыс. за килограмм. На самом деле цена еще выше, поскольку на разных этапах дилеры разбавляют кокаин. В итоге, по оценке Вэйнврайта, розничная цена, которую платит потребитель в США,— $122 тыс. за 1 кг чистого продукта.
30 000% добавленной стоимости в производстве технологически несложной продукции — фантастически много, при этом исключительно за транзит готового товара из точки «А» в точку «Б» накидывается 15 000%.
С героином ситуация схожая. По данным ООН, цена 10 кг опиума, необходимого для производства 1 кг героина, в Афганистане составляет около $2 тыс. (в других странах-производителях цифры несколько отличаются, но принципиального значения это не имеет). Стоимость 1 кг чистого героина для потребителя в странах Запада — около $200 тыс.
Все это совершенно не похоже на обыкновенные, не криминальные товары. В классической «улыбке добавленной стоимости» (Smiling curve), описанной Стэном Шином, создание высокой добавленной стоимости приходится на начальную и конечную точки жизненного цикла товара — добыча сырья, с одной стороны, и маркетинг, логистика и постпродажное обслуживание — с другой; производство же и транзит — малоперспективное «дно» между ними. У кокаина (и в чуть меньшей степени у героина) все совсем по-другому. Из этого можно сделать несколько важных выводов, касающихся борьбы с наркотрафиком.
Тараканы, зеленая революция и равнодушные потребители
Один из традиционных способов борьбы с латиноамериканскими картелями (сегодня — преимущественно мексиканскими), занимающимися поставкой кокаина в США и Европу,— уничтожение плантаций коки в Колумбии, Боливии и Перу. На переднем крае этой борьбы находятся США, которые с помощью Управления по борьбе с наркотиками (Drug Enforcement Administration, DEA) заставляют южноамериканские страны проводить масштабные кампании по уничтожению посевов.
Логика проста: уничтожение кустарников коки приведет к относительному дефициту сырья для изготовления наркопродукции. Из-за этого продукция станет дороже для конечного покупателя и он вынужден будет ограничить потребление либо вовсе отказаться от нее.
ООН регулярно пишет победные реляции: ежегодно уничтожаются десятки тысяч гектаров посевов (вырубаются вручную, сжигаются или опрыскиваются с воздуха дефолиантами). Налогоплательщики США ежегодно тратят на это миллиарды долларов.
Тем не менее каким-то образом десятилетия кампаний по уничтожению коки особо не влияют ни на цену сырья, ни на объемы экспорта наркотиков.
Так, в США число потребителей кокаина с 1990-х составляет 1,5–2 млн человек, в последние годы оно немного сократилось, зато выросло число потребителей в Европе.
Причин тому много. Во-первых, производство успешно мигрирует между странами. Как только бурная кампания по уничтожению начинается в Колумбии, расширяются посевы в Боливии и Перу, а кампания в Перу сопровождается ростом производства в Колумбии и так далее. Все это называется «эффектом таракана» — по аналогии с насекомым, перебегающим из одного дома в другой.
Страна на трех кокаинах
Во-вторых, в выращивании коки и производстве кокаина появляются свои инновации. За последние годы в отрасли произошла своего рода «зеленая революция», позволившая повысить выпуск практически вдвое.
В-третьих, сырье настолько доступно, что кампании по уничтожению не могут оказать существенного влияния на производство. Стоимость сырья — доли процента в конечной цене наркотика.
Представим, однако, что кампании DEA по уничтожению посевов (на которые уже истрачены десятки миллиардов долларов) оказались успешными и цена высушенных листьев коки поднялась бы втрое. И что бы это дало? Если бы картели переложили стоимость на потребителя (что не факт), конечная стоимость килограмма кокаина взлетела бы… с нынешних $122 тыс. аж до $122,77 тыс. Прямо скажем, малоубедительно, потребитель кокаина трехкратного роста цен на сырье, скорее всего, даже и не заметил бы. А учитывая неэластичность спроса на наркотики, возможно, и тридцатикратного тоже.
Производители сырья в цепочке добавленной стоимости кокаина — полунищие крестьяне cocaleros . Это далеко не нефтяники, производящие дорогое сырье. Деньги в наркобизнесе делаются совсем другими людьми.
Плата за транзит
После того как США в 1990-х предприняли титанические усилия, чтобы остановить поставки кокаина по классическому «карибскому коридору» (Ямайка, Багамы — Флорида), основным транзитером наркотиков на север стала Мексика. Мексиканские картели Синалоа, Гольфо, Лос Сетас, Тихуана, Хуарес, Ла Фамилия Мичоакана и несколько других (в частности, отколовшихся от вышеназванных) контролируют этот бизнес. На самом деле определение «мексиканские» в отношении картелей довольно условно, в действительности это транснациональные структуры, многие бенефициары которых живут по всему миру.
Транзит кокаина — серединка «улыбки добавленной стоимости», исключительно кривой в случае с наркотиками. По сравнению с производством это довольно прибыльное дело, цена килограмма кокаина взлетает с $2,2 тыс. до $19,5 тыс.— почти в десять раз.
Львиная доля этого скачка стоимости приходится на одну-единственную операцию — переправку кокаина через мексиканскую границу в США (значительно реже — в Европу). Соответственно, стратегические точки, которые необходимо контролировать картелям,— это граница Мексики с США и морские порты (в гораздо меньшей степени — аэропорты).
Попытки мексиканских властей ограничить трафик нельзя назвать удачными. Наибольшая активность тут пришлась на президентство Фелипе Кальдерона (2006–2012). До середины 2000-х пересечение границы Мексики с США не представляло особого труда для контрабандистов. До войны Кальдерона с картелями бизнес шел относительно мирно: Мексика была одной из самых безопасных стран Латинской Америки, уровень убийств на душу населения был даже ниже, чем в некоторых штатах США.
Однако после 11 сентября 2001 года американцы начали в рамках новой антитеррористической политики усиливать контроль за границей, а позже за дело взялся и президент Кальдерон. Но усиление контроля привело к тому, что каждый легальный транзитный пункт стал приобретать всю большую экономическую ценность для контрабандистов. Таких пунктов на трехтысячекилометровой границе Мексики с США всего 47. При этом только полдюжины — реально крупные торговые артерии, через которые ежедневно проходят сотни, а кое-где и тысячи фур в день (объем легального товарооборота Мексики и США огромен — $1–1,5 млрд, это самый большой товарооборот за пределами ЕС в мире).
Как только картелям сузили возможность контрабанды по всей протяженности границы, им пришлось конкурировать за крупные транзитные пункты (Рейноса—Макаллен, Нуэво-Ларедо—Ларедо, Хуарес—Эль-Пасо, Тихуана—Сан-Диего).
Все фуры с сотнями тысяч тонн грузов ежедневно досмотреть невозможно, поэтому легальные транзитные пункты стали основными артериями и нелегального трафика.
Борьба за транзитные коридоры, которые стали критически важны для выживания картелей, развернулась нешуточная. Например, на коридор Тихуана—Сан-Диего, контролировавшийся Тихуанским картелем, покусились славившиеся своей жестокостью конкуренты из картеля Лос Сетас. «Побочный эффект» борьбы за лидерство — отрезанные головы (для пущей убедительности их выставляли на центральные магистрали города), закатанные в бетон соперники и тысячи убитых и раненых простых горожан, оказавшихся не в то время не в том месте.
В разборках активно участвовали и местные власти с полицией, перекупаемые конкурировавшими картелями. Средняя зарплата полицейского — 3 тыс. песо, около $150 в месяц. Неудивительно, что криминал их перекупает. Кроме того, в Мексике региональная полиция не подчиняется федеральной, поэтому разные правоохранители часто действовали друг против друга, в зависимости от того, интересы какого картеля они представляли.
Властям удалось ослабить некоторые картели. Другие пострадали в борьбе с себе подобными за транзитные коридоры. Но последствия снова оказались неожиданными. Члены таких картелей, лишившись руководства и/или заработка, не переквалифицировались в законопослушных граждан и не пошли работать на заводы, а заменили наркотрафик рэкетом и бандитизмом (более успешные картели просто начали диверсификацию бизнеса в эту сферу).
«Кальдерон послал военных для борьбы с картелями,— говорит глава неправительственной организации Comunidad Mexicana Габриэль Фарфан Марес.— И что вышло? Картели говорят главам муниципалитетов: “Если вы не дадите 10%, 15%, 20% бюджета муниципалитета, мы вас убьем. И убьем всех чиновников муниципалитета”. И точно так же обирают владельцев бизнеса».
В итоге транзит в США удалось сократить — ненамного и ненадолго, а вот цену за это заплатили страшную: по разным оценкам, 60–100 тыс. человек были убиты в ходе де-факто гражданской войны в приграничных с Америкой районах.
Впрочем, в последние годы, после ухода Кальдерона, наблюдается стабилизация, острая фаза картельного противостояния закончилась — наркотики опять более или менее спокойно текут на север. Но побочный негативный эффект для экономики и страны в целом огромен, возможно, сейчас он даже больше, чем до «войны».
«Наркотрафик отражается на бизнесе, на доверии потребителей, на уверенности производителей,— говорит глава департамента экономических исследований Банка Мексики Даниэль Айсек Чикиар Сикурель.— Мафия вымогает плату “за безопасность”. И если вы не платите им, будет хуже для вас. Более 30% компаний страдают от криминала, есть и человеческие жертвы. Почему правительство не может победить наркокартели? Это очень прибыльный бизнес, пока есть большой спрос со стороны США».
Вопрос спроса
Основные деньги на наркотиках делаются в США и Европе. Попав в Америку, килограмм кокаина, как уже говорилось, дорожает непомерно — с $19,5 тыс. до $122 тыс.
Почему именно в США создается основная добавленная стоимость? Одно из возможных объяснений — значительно более высокие риски для бизнеса. В Колумбии или в Мексике наркодилер может относительно легко отделаться от полиции взяткой или угрозой, а если попадет в тюрьму — устроить побег либо добиться сокращения срока. В США с этим гораздо сложнее. Возросшие риски для наркодилеров требуют соответствующей денежной компенсации, отсюда и высочайшая во всей цепочке добавленная стоимость.
По мнению Вэйнврайта, оптовые дилеры в США и Европе — самая прибыльная позиция в наркобизнесе, и, исходя из экономики добавленной стоимости, удар именно по ним может быть несравненно более эффективным, чем по крестьянам, выращивающим коку где-нибудь в Боливии.
Но даже атака на оптовых дилеров в странах-потребителях не самая эффективная стратегия: пойманный дилер будет через некоторое время заменен на другого, пока существует спрос на наркотики. Видимо, здесь борьба с предложением в принципе менее эффективна, чем борьба со спросом.
Проблема в том, что борьба со спросом принципиально отличается от прямолинейных карательных кампаний борьбы с предложением. Это сфера пропаганды, просветительских кампаний и реабилитационных программ для наркоманов. Важна и работа (в основном по обеспечению занятости) среди групп риска: трудных подростков, заключенных и бывших заключенных.
Оценка подобных программ затруднена, но, по некоторым собранным сведениям, такой подход гораздо эффективнее традиционных методов борьбы.
Например, исследование RAND Corporation «The Benefits and Costs of Drug Use Prevention» показывает, что на каждый миллион долларов, потраченный на уничтожение посевов коки в южноамериканских странах, удается сократить потребление кокаина в США на 10 кг, потраченный на пресечение поставок в странах-транзитерах — на 20 кг, а на просветительские программы в школах — 25 кг.
Однако наиболее эффективными тратами оказываются реабилитационные программы для наркоманов: здесь на потраченный миллион приходится сокращение потребления на 100 кг. Иными словами, реабилитационные программы в десять раз эффективнее грубой борьбы с предложением.
Героиновый бум в США
К сожалению, в самой важной для борьбы с наркотиками сфере государства часто допускают грубейшие ошибки. А иногда, вместо того чтобы бороться за сокращение спроса, они даже способствуют его появлению.
США переживают настоящую героиновую эпидемию. В 2015 году от передозировки героина и лекарств, содержащих опиоиды, по данным Системы центров контроля и профилактики заболеваний (Centers for Disease Control and Prevention), умерло 33 тыс. человек. Это почти втрое больше, чем было убито. За 2016-й сведений пока нет, но, по оценке The New York Times, собравшей предварительные данные, цифра за прошлый год почти удвоилась — 59–65 тыс. (на пике эпидемии СПИДа в 1995-м потери за год составили 40 тыс., за всю войну во Вьетнаме погибло 58 тыс.). Пугают не только сами цифры, но и динамика: в 2000 году от передозировки опиоидов умерло в разы меньше — 17 тыс. человек.
Как пишет американский журналист Сэм Кинонес в книге «Dreamland: The True Tale of America`s Opiate Epidemic», проблема во многом была создана самим государством. В последние десятилетия американские доктора увлеклись прописыванием мощных болеутоляющих с природными и синтетическими опиоидами в лошадиных дозах и по любому поводу. Наркоманы и жертвы нынешней опиумной эпидемии — это представители среднего класса, нередко женщины среднего возраста (если в 1960-е 80% героиновых наркоманов составляли мужчины, сейчас баланс приблизительно равный с небольшим преобладанием женщин).
Обычно все начинается с какого-нибудь банального перелома руки или ноги. Добрый доктор прописывает по 6–10 таблеток Oxycontine или другого обезболивающего опиоида в день в течение двух-трех недель. Боль не чувствуется, но шансы на наркотическую зависимость после такого лечения резко возрастают.
Причины, по которым врачи выписывали опиоиды без особой необходимости, разные. Во-первых, заинтересованные в продажах фармацевтические компании были склонны приуменьшать возможные риски. Во-вторых, новые бренды опиоидов вначале были лишены зловещей ауры того же морфина (хотя Oxycontine мощнее). В-третьих, американской клинической культуре присущ гипертрофированный страх боли (в России перегиб в другую сторону, когда действительно нуждающиеся в опиоидах онкологические больные не могут получить необходимое средство).
Как бы то ни было, многие пациенты не прекращали прием опиоидов и после окончания лечения, покупая их на черном рынке. Дороговизна Oxycontine и других легальных лекарств иногда заставляла их искать более дешевую альтернативу — героин у уличных дилеров (или в интернете).
Увидев новые перспективы, к бизнесу тут же присоединились мексиканские картели. До последнего времени из Мексики в США в основном везли кокаин и марихуану, однако новый спрос заставил предложения меняться. В горах Сьерра-Мадре начали активно выращивать мак.
Если в 2006 году под выращивание мака в Мексике отводилось 2 тыс. гектаров, то сейчас — около 20 тыс.
Страна стала самым крупным производителем героина после Афганистана и Мьянмы. Некоторые мексиканские города почти полностью специализируются на контрабанде и дистрибуции героина в США.
Ошибки в регулировании оборота лекарств в Штатах привели еще к одной проблеме: казавшийся умирающим наркотик низов, героин, получил новую жизнь и новый спрос, а картели успешно диверсифицировали под него свой бизнес. Остается только надеяться, что этот негативный опыт послужит уроком и предостережением для будущей экономически продуманной стратегии борьбы с наркотиками как на национальном, так и на глобальном уровне.