Public Talk с Мирой Бруман
«Я долго не могла найти свой путь, но все равно продолжала поиски. Tonka пришла ко мне уже в очень осознанном возрасте, и так работа стала делом моей жизни. Я могу назвать себя счастливым человеком, но это не везение, а долгий путь», — Мира Бруман
В гостях у orator.business — Мира Бруман, основательница первого российского бренда селективных интерьерных ароматов Tonka Perfumes, представленного в 8 странах и 38 городах. Женщина, которая за 6 лет создала компанию мечты, была на грани потери бизнеса и, несмотря на все обстоятельства, смогла преодолеть трудности. Автор уникального аромата города, который никогда не спит — Москвы. Компания работает с самыми известными парфюмерами мира, «носами» Dior, Tom Ford, Jo Malone, Kilian, YSL и других брендов.
«В моем случае мотивация не столько про деньги и славу, сколько про характер. Я всегда выжимаю из себя максимум, стараюсь расти над собой, двигаться вперед, как бы тяжело ни было»
До интерьерной парфюмерии Мира в разное время работала PR-директором в доме моды, издавала люксовый журнал про домашних животных, запускала в Москве сеть сеть пекарен Wetzel’s Pretzels, делала показы бренда одежды, участвовала в проекте по украшению Москвы.
Поговорим о развитии бизнеса, экспортной стратегии и контрактном производстве, вдохновении и семейных традициях.
В рамках спецпроекта #oratorbusiness Антона Москвина и Сергея Чернодедова
Неудобные вопросы: создательница Tonka Мира Бруман – про низкую парфюмерию и высокие горы
Tonka — один из немногих российских свечно-ароматных брендов, сделавших стремительную карьеру: продается в ЦУМе, стоит дорого, выглядит круто. Яна Зубцова поговорила с основательницей Tonka Мирой Бруман о стиральных порошках, кондиционерах для белья и о том, зачем приличным девушкам лезть на Килиманджаро.
Признаюсь сразу: это интервью не получилось и свой ехидный заголовок не оправдывает. Никакие это не неудобные вопросы. Хотя их было припасено немало, и часть я Мире задала. Но Мира отвечала так по-человечески, что у меня отпало желание пытаться загнать ее в какой-нибудь угол. К середине разговора мне стало казаться, что я знаю Миру сто лет, а к концу я ее просто полюбила. Никому свои чувства, впрочем, не навязываю, но подумываю, не начать ли рубрику «Яна в восхищении». Останавливают два соображения: а) не укачает ли читателя? б) много ли найдется таких героинь?
Драмкружок, кружок по фото, вам еще и петь охота?
— Мира, я изучила вашу биографию. До того, как заняться производством свечей, вы издавали люксовый журнал про животных, пиарили ювелирную компанию «Космос-Золото», работали с модным режиссером 2000-х Юрием Грымовым, организовывали fashion-шоу, занимались каким-то общепитом… Простите, но знаете, на что это похоже? На «Драмкружок, кружок по фото, мне еще и петь охота… И за кружок по рисованью тоже все голосовали». А потом вдруг – бац – и свечи?
— Вообще моя «трудовая биография» началась с позиции PR-директора в доме моды у Лидии Соселия. Мне был 21 год. Лидия — одна из первых российских дизайнеров, мегрелка, женщина с железной рукой, харизматичная, яркая. Лужков выделил ей под ателье здание на Неглинной. Она приходила в 8 утра, уходила позже всех швей. Главное, что она мне сказала: «Ты красивая молодая девочка. Будет много людей, которые захотят тебя обеспечивать. Но ты должна научиться жить так, чтобы обеспечивать себя сама. Кто бы рядом с тобой ни был. Работай, как я». С тех пор я стараюсь.
А Грымов научил меня смотреть на мир периферическим зрением. Как смотрят раки. И замечать все вокруг, даже то, что сзади.
— А люксовый журнал для животных… то есть, сорян, про животных:) Он откуда взялся?
— У меня был кот, лысый, египетский. Зимой он отчаянно мерз. Я стала искать, какую одежду ему купить, что носят лысые египетские коты в этом сезоне… И увидела, что нет ресурса, который бы писал обо всей индустрии для домашних животных. Был какой-то «Кот и Пес», кажется, но проблемы египетских котов его не очень интересовали. А хотелось сделать что-то вроде Animal Style, такой Pet-Hello!. И я сделала. Брала интервью у Александра Васильева, Мити Фомина, Жанны Фриске – всех светских любителей зверья. Они рассказывали, чем кормят своих питомцев, как за ними ухаживают, мы делали съемки. Недавно переписывались с Митей, он мне прислал фоточку со словами: «Ты помнишь?!». Мне нравилось работать как журналист и как редактор. А потом мне предложили продать этот журнал. Деньги были хорошие, а мне хотелось двигаться дальше.
— Хорошо, а компания «Космос-Золото» к животным… каким хвостом относится?
— К животным – никаким. Я занималась там PR, журналистов к тому моменту знала и понимала хорошо. Ну, а золото, как восточная женщина, всегда любила.
— И на сегодняшний день вы можете сказать, что воплотили заветы Лидии Соселии в жизнь?
— Да, пожалуй. В моей жизни был только один год, когда я не работала. Была просто замужем. Жила в Лос-Анджелесе. Нет, мне не было скучно. Наоборот, я кайфовала. У меня появилось время, чтобы поговорить по телефону с мамой, пригласить друзей на ужин. Но оттуда мы привезли в Москву проект – сеть фастфуд-кафе, точнее, пекарен. Это была франшиза – Wetzel’s Pretzels. Знаете такие сдобные крендели? Очень вкусные. И еще там есть маленькие сосисочки. Прежде, чем получить франшизу, я должна была месяц поработать в одной из таких пекарен. Пекарня находилась в Диснейленде. Я пекла крендели, месила, включала, выключала, мыла… Это было условие покупки – ты должен поработать на самой нижней позиции.
— И что вы при этом чувствовали? Это же, продолжая тему детских стишков, какой-то… «Мистер-твистер, бывший министер, владелец заводов, газет, пароходов ночует на лавочке у «Англитер»». Светская девица Мира месит тесто в Диснейленде.
— Да бросьте, я чувствовала… кайф. Я же шла к своей мечте, ощущала себя первопроходцем, думала, как мы привезем Wetzel’s Pretzels в Москву, насколько это будет классно. Никаких мучений, что я, после «Космос-Золота», мешу тесто, у меня не было. Хотя, конечно, я уставала. Но вообще это правильно, что у них такие требования, потому что ты начинаешь понимать бизнес изнутри. Когда потом уже в Москве я приходила на свои точки, то знала, почему у них, например, не поднимается тесто: потому что они не разогрели воду. Мы открыли 8 пекарен, и…
— И случился 2008 год. Доллар взлетел, кризис. А мы арендовали помещения на Арбате и в «Европейском» и аренду платили в долларах. И, по договору франшизы, муку и даже соль ты обязан покупать в США. И наши крендели стали золотыми, натурально. Пришлось съехать и закрыться.
— Что вы сделали после этого?
— Развелась и уехала на месяц в Таиланд – прочищать мозги. Я считаю, после каждого такого этапа: развод, потеря бизнеса, – надо остановиться и замедлиться. Замедление мне обычно дается с трудом, я не отношусь к породе плавных, нежных, протяжных женщин. Но надо.
— В Таиланде было что – йога?
— Нет, тайский бокс.
— Хм. Своеобразный способ замедления.
— Да, пожалуй. Но после него я лежала без сил, и мне некогда было оплакивать свою участь. Сейчас я занимаюсь йогой, кстати, она помогает. Но тогда меня могла затормозить только сильная усталость. А когда вернулась в Москву, меня пригласили принять участие в проекте по украшению города…
— Мира, простите, но как?! У вас же нет дизайнерского образования? Это же реально смешно.
— Да, действительно звучит смешно. Простите, мы как-то в разговоре упустили, что я окончила Fashion Consulting Group (получила диплом «Менеджмент и коммуникации в индустрии моды») и Британскую школу дизайна. Даже делала показ Arsenicum, (был такой классный бренд одежды), и это наше шоу было не хуже, чем на какой-нибудь NY Fashion Week, серьезно. Так что я не совсем такой самозванец, как могло показаться. Ну и времена были другие – более легкие и веселые, что ли.
— Ок, но все равно – разброс интересов такой… тревожный, нет?
— Знаете, что я тут скажу. Жизнь – как дом. Вы можете сидеть на одном этаже и не знать, что над вами есть еще пять. Никогда туда не подниматься. Делать только то, что умели вчера. И мысли не допускать, что можно освоить что-то другое. Даже если ваш этаж вам давно наскучил, вы выучили там каждый угол, и ничего там вас уже не радует. Я знаю многих людей, они всю жизнь живут на одном этаже. А мне всегда хотелось куда-то подняться. Или спуститься. Неважно, вверх или вниз. Тем более, что когда ты выходишь со своего этажа, ты не знаешь, где окажешься. Но это движение. Мне это всегда было важно.
— Кстати, про дом. Вы родились в городе… городе…
— Курчатове. Это маленький город физиков-ядерщиков. Мои родители в 1980-х туда уехали строить атомную станцию. Точнее, мама уехала, а папа-бакинец был проездом. Это была какая-то разнарядка комсомола, кажется. Потом до 5 лет я жила в Баку, и считаю, что у меня, скорее, восточное воспитание. Я люблю Баку, люблю украшения, восточные ковры, хлебосольных людей, люблю сама готовить.
— Что именно готовите?
— Плов сладкий, например. Правда, корочка не всегда получается. Люблю баранину тушить. Долму – нет, не люблю, слишком муторно эти долминки крутить.
Про бобы и Tonka
— И после всего этого вы запускаете бренд свечей, красиво называете его Tonka – привет, бобы – и красиво встаете на козырное место в ЦУМе?
— Tonka… На самом деле это был драматический, без дураков, момент. Я потеряла четвертого ребенка. Точнее, моя четвертая беременность закончилась ничем, выкидыш на достаточно позднем сроке. Это была беременность, которую я ждала 10 лет, и опять – ничего. Я стала думать, что, наверное, уже ничего после себя не оставлю. Что я пустоцвет — не живу, и не расту, и не создаю ничего. Действительно, как вы сказали – «драмкружок, кружок по фото…» А в итоге – что? Я была одна с этими мыслями. Мне казалось, я на дне, и так оно и было.
Но любое дно – почва, чтобы оттолкнуться. Мой приятель в тот момент разрабатывал проект производства свечей для одного именитого бренда. Мы болтали, я рассказывала ему, что не знаю, как и куда жить. И он предложил: «А ты не хочешь делать свечи?». Видимо, это было у него где-то на поверхности сознания. Он понимал процесс. Я же понимала только, что мне надо выжить.
— Вы на тот момент в парфюмерии разбирались… примерно никак, правильно?
— Никак. Но это была… моя соломинка, наверное. Друг сказал, что едет в Париж. Мы поехали вместе. Он организовал встречу с компанией, которая сотрудничает с классными парфюмерами и делает ароматы для многих марок. Помог сделать первые брифы – для 7 композиций свечей. 6 мы выпустили, 1 осталась пока в портфеле. Парфюмеры, которые их создавали, были очень крутыми (я только сейчас понимаю, насколько) — Натали Четто, Калис Беккер, Ян Васнье. Я погрузилась в ноты, оттенки звучания, попытки словами охарактеризовать запах, формулировка техзадания. Честно – меня это спасло. Сначала мы работали с моим приятелем вместе над Tonka. Потом он ушел, а я продолжила.
— А если бы ваш приятель занимался… не знаю, лошадиной сбруей или шоколадом – вы бы сейчас делали бренд шоколада? Или седла?
— Нет, вряд ли. Тут все-таки почва была подготовлена. Когда мне плохо, я обычно читаю биографии людей, которые добились того, чего хотели. В тот момент я читала биографию Шанель. И думала, какая она молодец и как круто было бы мне тоже оставить после себя, например, аромат. Который бы тоже кого-то радовал.
— Ну, допустим. Но успех Tonka чем-то же должен объясняться, кроме как – «была в депрессии, приятель подкинул идею, а я как раз читала про Шанель»?
— Наверное, правильным было то, что мы в начале сделали ставку на корпоративные заказы. Корпоративный бизнес, в отличие от парфюмерного, я знала. И это позволило избежать крупных вложений на старте: ты работаешь по предоплате, делаешь кастомизацию, одну и ту же упаковку. Выпускаешь партию – 5 000 свечей – отдаешь ее заказчику. По сравнению с тем, когда ты встаешь в ряд точек и ждешь, пока кто-то что-то купит, это очень короткий цикл. И это нас спасло. Потому что свечи – так себе идея для стартапа. Свечи – это сезонные продажи под Новый год, во-первых. И это только подарки, во-вторых. А начинать надо с каких-то вещей, которые человек сам себе покупает. Даже я – диффузор могу купить себе сама, а свечу… скорее буду ждать, что кто-то подарит. В общем, это было безумие.
— Но получилось же. Сыграли роль ваши наработанные контакты и старые связи?
— Да, конечно. Ну и все-таки мы сделали классный продукт, который было не стыдно дарить, и который можно легко кастомизировать, поставить имя компании или человека, которому ты это даришь. Я придумала, что цвет стакана свечи, и сам аромат можно менять, можно вкладывать открытку. Собственно, как выглядит идеальный подарок? Как нечто, сделанное лично для тебя. Потом мы встали во многие рестораны в Москве – в туалетных комнатах появились наши диффузоры. Это было круто (и до сих пор круто) – люди запоминают бренд, запах, потом заказывают «такой же, как в ресторане «13»».
— А это как вам удалось – туда пробиться?
— Расскажу пример с «Кофеманией». Я полгода их доставала. У меня не было никаких прямых выходов. Они меня динамили. Наконец через их отдел маркетинга я узнала имя и служебный контакт одного из управляющих, вызвонила его: «Давайте я вам просто пришлю диффузор и вы посмотрите, насколько мы крутые?». Эта мысль мне, кстати, пришла, когда я спускалась с Килиманджаро. Помню, шла и думала: «Ну как так, я даже на Килиманджаро залезла, а с «Кофеманией» не могу справиться?!». В общем, мы прислали им диффузор, сделав предварительно кастомизацию, им понравилось – и мы до сих пор ответственны за ароматизацию «Кофемании». Хотя там не было предварительной протекции, ничего такого.
Про Килиманджаро
— Как вас на Килиманджаро-то занесло? И зачем?
— Как обычно – случайно. Мы закончили первый сезон Tonka, то есть пережили Рождественский аншлаг. Мы не ожидали такого спроса, я спала по 3 часа в сутки в течение месяца, корпоративные заказы, личные заказы большие… 31 декабря закончили, и я поняла, что не представляю, что мне делать в январе?! Личной жизни у меня тогда не было совсем. Полетела в гости к знакомому на Занзибар – он позвал – через 3 дня мне стало та-а-а-к скучно! К тому же выяснилось, женщины на Занзибар ездят… ну как в Марокко, это такое направление секс-туризма, только для девушек. Мужчины за тем же ездят в Паттайю. Короче, мне там было даже негде гулять. И я сначала хотела купить тур на сафари… А в итоге купила восхождение на Килиманджаро.
— Не боялись?
— Боялась. Но меня утешили, что если что, меня спустят. Я выпила две рюмки текилы и решила, что иду. Конечно, там все предоставляют: одежду, обувь, инструктаж… В группе 10 человек, некоторые уже куда-то поднимались, я – первый раз в жизни.
— И как это – идти на Килиманджаро?
— Пять дней подъем, два дня спуск. Самое удивительное: вы проходите четыре сезона. Сначала вокруг весна и вы видите, как распускаются цветы, потом лето, вокруг лианы, тропический лес, как в «Аватаре», потом осень, а наверху – зима.
— Так и топаете неделю то вверх, то вниз? А едите что?
— С едой смешно было. Сначала думала: «Фу, какая-то сухая курица на обед. Она выглядит, как будто родилась в прошлом веке и сама дошла до этой горы! Я не буду это есть!». Курица действительно сухая: жарко, проводники не могут нести наверх ничего, что может протухнуть. Сосиски – до второго дня. Дальше – каши. Потом ела как миленькая. Гора… она сбивает с вас спесь. С любого сбивает. Иногда мы там вдруг все начинали дурачиться, как дети. Потом обнаружились неожиданные ценности: кто-то для тебя припас шоколадку, кто-то печеньку… Сейчас, если бы я шла второй раз, я во все карманы набила бы снеки. Оказывается, там это самая большая ценность – выпить вечером чай с шоколадкой. Кто бы знал.
— Горная болезнь у вас была?
— Да, но не сразу. На третий день поднялась температура – 39. Мне говорили: спускайся! Я решила – нет, раз уж я сюда дошла, осталось всего каких-то два дня… Шла в каком-то забытьи, похожем на медитацию. Потом, когда уже оставалось 100 метров до вершины, я села – и все. Спать хотелось страшно. Мне стали кричать: «Вставай, вставай!». Если ты засыпаешь – то умираешь. А ты этого не понимаешь. Я не знала, что 100 метров могут быть такими тяжелыми, что ты будешь плакать, когда их пройдешь.
— Чего вы еще не знали?
— Главного: нельзя идти на гору, чтобы ее покорить. Так же, как в бизнесе, наверное: когда ты начинаешь что-то, чтоб немедленно выйти в дамки, стать первым на рынке, самой крутой женщиной в отрасли… Вы провалитесь. Я шла на Килиманджаро и твердила, как мантру: «Пожалуйста, прими меня, гора!». В общем, это вопрос твоих договоренностей. Это не ты ее покоряешь. Это она разрешает тебе взойти.
— Пойдете еще?
— Да, наверное. Хочу на Эльбрус.
Про спреи для белья и прочие низкие жанры
— А кроме Эльбруса, у вас в планах по-прежнему сделать какой-то аромат «не хуже, чем у Chanel»?
— Нет, наоборот. Чем больше я этим занимаюсь, тем больше отдаляюсь от идеи собственно духов. Линию для тела – да. Шампуни и все остальное, без заезда в трихологию, просто качественное, удобное, красивое, парфюмированное. Но не духи. Ароматы для дома и других пространств мне делать интереснее. И то, что называется «бытовой химией», и традиционно считается «низким жанром»: кондиционеры, стиральные порошки, спреи для глажки, ароматы для постельного белья. Идея в том, чтобы весь ваш дом пах единым ароматом, который вы любите. Запах дома, да. Или спреи для автомобиля. Ну и санитайзеры мы делаем, почему нет. Если мы все этим пользуемся теперь, пусть это будет красиво и хорошо пахнет.
— У вас уже есть спреи для дома. Чем спрей для машины будет отличаться?
— Размером флакона. Неудобно с собой брать большой. И процентом содержания масел: машина меньшее и, к тому же, замкнутое пространство. А наши ароматы для дома очень концентрированные.
— Не боитесь, значит, низких жанров?
— Нет, хочу их повысить в статусе:) Собственно, мы уже начали. Автомобильные саше – не слишком высокий жанр. Но мы собираемся их выпустить в кашемировых мешочках. Очень люксовых. Еще хочу серию сделать для спортсменов.
— А разве спортсменам нужно что-то особенное, мало обычных шампуней и гелей?
— У нас будут продукты, которых пока не существует на рынке как класса.
— Может, если этого до сих пор не существует, в этом просто нет нужды?
— Есть нужда. Это вполне функциональные продукты. Например, все, кто занимается спортом, страдают, что в сумку приходится класть потную одежду, сумки становятся влажными и так себе пахнут. Спросите теннисистов, танцоров, хоккеистов. И еще я хочу решить другой вопрос, насущный для мам юных хоккеистов – с формой. Ее нельзя стирать – тренировки каждый день, только сушить – и там ткань особая, плотная. Но запах, как известно, вызывает не пот, а бактерии. Значит, нужен спрей или гаджет, который бы убивал бактерии и ароматизировал одежду. Но не явным парфюмом, а… помните аромат белья, которое сушили на морозном воздухе? Вообще создать аромат чистоты, чистого тела – это челлендж.
— Такие clean-ароматы уже пытались выпускать. Кажется, не преуспели.
— Может, был не совсем правильный маркетинг? Аромат чистого тела – для интимного свидания – что может быть круче? На выход – другое дело, ты надеваешь тот, в котором тебя заметят. Но для интима лучше ничего нет. Кстати, я встречалась с ассоциацией гинекологов России и они предложили мне сделать гели для интимной гигиены. Думаю, здесь тоже если какие-то ароматы уместны, то только те, что про свежесть и чистоту. Амброксан? Iso E Super.
— Ого, вы все-таки научились парф-терминологии?
— Я учусь на курсах Грасского Института парфюмерии. Наш преподаватель – Анна Агурина, выпускница того самого Grasse Institute of Perfumery. (Мы писали про Анну и ее курс, а еще с ее помощью я сама делала парфюм в Galimard. Прим. авт.) Мне очень нравится. Несколько модулей проходим дистанционно, защита через год в самом Грассе. Сейчас идет второй модуль, будем изучать как раз базы, свечи и отдушки.
— Как научиться запоминать ноты, если ты не Дюшофур и не Куркджан, уже поняли?
— Через ассоциации. Анна дает нам блоттер с каким-то ингредиентом и просит написать ассоциации, которые он вызывает. Чем пахнет тот самый Iso E Super? Ванной, полотенцем чистым, сексом… тишиной? Какой он на вкус – теплый, сладкий, морозный? Заводите файл, вкладываете туда блоттер и пишете все, что приходит в голову. Потом, когда вы хотите создать композицию, то не вспоминаете про нероли или розы, а думаете, какие эмоции вы хотите вызвать этим ароматом.
— Если я скажу – «тубероза» – как бы вы ее описали?
— Горькая. Плотская. Зима. Сент-Мориц. Красивые женщины в мехах и бриллиантах. Где-то играет рояль.
— Вы сами какой ингредиент любите?
— Уд. Уд –- сухое дерево, восточный мужчина, маслянистая текстура, не вечер, не день – темная ночь. Но не чистый уд, конечно. Когда люди хотят «чистый уд», они не подозревают, что он на самом деле пахнет фекалиями.
Про женский и неженский бизнес
— Свечи, ароматы, диффузоры, ах как все красиво. Наверняка многим кажется, что это такой женский бизнес? И в офисе у вас красиво, и девушки-красавицы работают…
— Многим. Но это не «ах как красиво». Это растаможка, бесконечные коробки, разборки со всеми типографиями и подрядчиками. В России любой бизнес – не «ах как красиво» и не женский в том смысле, который в это вкладывают.
— Что вы производите в России?
— Не многое. Парфюмерные композиции создаются во Франции, масла едут оттуда же. Соевый воск покупаем в Америке – миксуем соевый, абрикосовый и кокосовый, это позволяет делать свечи более ароматными.
— Ну хоть стекло для стаканов – здесь?
— Нет. Наши стаканы – утяжеленное стекло, в России это приравнивается к хрусталю. Я объехала Гусь-Хрустальный и еще несколько наших стекольных заводов – им это неинтересно, они делают свою продукцию. Хотя заказы у нас уже немаленькие. Оказывается, проблема даже выпустить одну форму в разных цветах. Я мечтаю сделать фарфоровые стаканы. Может быть, удастся с нашим Домом Фарфора?
— Еще какие мечты?
— Договориться с Большим театром и сделать совместный проект, посвятить его великим балеринам. Или отсылки к сезонам Дягилева на стаканах. Чтобы люди собирали их как арт-объекты. И я хочу, чтобы Tonka ассоциировалась с Россией. Кстати, мы уже сделали с Жостовским заводом коллаб – посмотрите, как круто. Горжусь ужасно, правда. Пусть весь мир знает, что в России так тоже могут. Чтобы туристы везли из Москвы не только матрешек, чебурашек и ушанки.
— Вы исключаете вероятность, что в какой-то момент вам предложат за Tonka хорошие деньги – как случилось когда-то с вашим журналом для люксовых собак – и вы все продадите?
— Не исключаю ничего. Да, я делаю то, что люблю, я себя нашла, и буду растить Tonka до того момента, как он станет большим серьезным брендом. Но бизнес – это не ребенок, и нельзя к нему так относиться, это неправильно, это выгорание и депрессии. А вот ребенок у меня, надеюсь, все же будет, если совсем начистоту. И, может быть когда-нибудь потом, я, как Джо Малон, выдохну – и вернусь снова. А может быть и нет. Буду делать плов для друзей. Надеюсь, научусь, чтоб всегда – с корочкой.
Основательница Tonka — об ароматах, парфюмерах, пандемии и Килиманджаро
Свечи и ароматы для дома Tonka Perfumes Moscow появились в 2017 году и сразу привлекли к себе внимание: имена знаменитых парфюмеров, создававших ароматы, говорили о французском происхождении бренда, но на самом деле марка оказалась российской. За ней стоит Мира Бруман. Она родилась в Курчатове, а детство провела в Баку, восточный колорит которого произвел на нее сильное впечатление и, например, отразился в аромате Bazar. До того как создать свой бренд, она была спортсменкой (занималась фехтованием и дзюдо), специалистом по менеджменту и коммуникации в индустрии моды (Fashion Consulting Group) и брендингу (Британская школа дизайна), работала директором по развитию компании «Космос Золото», была совладельцем ресторанной сети быстрого питания Wetzel’s Pretzels. В 2017-м Мира Бруман начала заниматься селективной парфюмерией и прошла обучение в Институте парфюмерии в Грасе.
Вы помните, когда впервые осознали, что аромат может стать вашим бизнесом?
В тот момент, когда для меня стало важным оставить что-то после себя и быть полезной этому миру. Мой друг и сооснователь проекта Tonka Perfumes занимался парфюмерным проектом в крупной международной компании. Изначально мы планировали сделать его вдвоем, но наши пути разошлись. Стартап — это всегда про испытания, у нас их было много.
У вас сильное обоняние? Оно вам мешает или помогает в жизни? Вы работаете над ароматами вместе с парфюмерами?
Я могу назвать себя продуктологом, специалистом в области брендинга и маркетинга, но в области ароматов я иногда чувствовала некий провал в знаниях. Выходя на рынок, я опиралась больше на потребителя, а не на свой вкус, разделив линию на ароматы, которые могли подойти многим. Это фруктовые, древесные, ванильные, свежие, ягодные ароматы. В бизнесе важно закрывать потребность, а не «творить» для себя.
Мы начали работать с мировыми звездами исключительно по причине того, что в России невозможно было найти специалистов. Да простят меня мои коллеги, но для того, чтобы стать парфюмером, «носом», необходимо пройти очень большой путь. Окончить курсы недостаточно.
Огромная проблема наших специалистов — отсутствие ингредиентов. Создавая аромат, вы должны думать не только о том, каким он должен быть, вы еще должны отдавать себе отчет, сколько будет стоить литр созданной композиции. Цена ингредиентов может доходить до €50 тыс. за 1 кг — немногие могут позволить себе такие траты ради эксперимента.
Для меня обучение в Grasse Institute of Perfumery — это возможность разбираться в ингредиентах и их стоимости, написании правильного технического задания для парфюмера. Ну и как бонус — возможность создания несложных ароматов для Tonka Perfumes.
Tonka — это молодой бренд, который очень быстро развивается. Что сейчас входит в ассортимент компании?
На сегодняшний день у нас есть свечи в трех объемах, диффузоры, парфюмы для дома, антисептики. Все дублируется в девяти ароматах.
© пресс-служба
Сложно уговорить именитого парфюмера поработать на молодой российский бренд? Что обычно становится решающим аргументом?
Это бизнес, потому уговаривать никого не приходится. Все парфюмеры работают через агентства, которые представляют их интересы. Работа в этой области — вопрос договоренностей и, конечно, связей, прийти со стороны очень тяжело, но возможно. В наших планах поработать с молодыми, но талантливыми парфюмерами, для них российский рынок — это всегда интересно.
В чем кардинальное различие в производстве аромата для интерьера от обычного парфюма?
Я выбрала ароматизацию пространств неслучайно, мне было важно занять и развивать нишу, которая на тот момент в России находилась в зародыше. В 2017 году ароматизированные свечи были не самым популярным продуктом. Сейчас, особенно во время пандемии и локдауна, парфюмерия для дома вошла в тренд.
Если говорить о производстве, то смысл один и тот же, разница в проценте отдушки. Но мы отличаемся от всех других марок, производящих парфюмерию для дома, тем, что не жалеем парфюмированной отдушки. Для меня было важно, чтобы аромат был стойкий и глубокий. С точки зрения себестоимости это не всегда выгодно, но здесь уже вопрос того, что для вас важно — качество продукта и признание клиента или быстрый рост.
Как вы выдерживаете конкуренцию с другими брендами? В чем отличие Tonka Perfumes?
Наше основное отличие — возможность персонализации. Главным для Tonka Perfumes всегда было то, что наш продукт — это идеальный подарок. Свечей на рынке было много, но с инициалами или пожеланиями в виде гравировки на латунной табличке — ни одной. Я не люблю слово «конкуренция», я уважаю наших коллег, более того: я сама их клиент. Нам всем есть чему поучиться у друг друга.
Кто ваша целевая аудитория?
Долгое время это были крупные компании, которые заказывали подарки своим клиентам. Но это сезонный тренд, который ограничивает рост. Если говорить о ретейле, то мы только готовимся к глобальному выходу. Сейчас мы присутствуем в 25 городах России и в девяти странах. Если говорить о портрете основного потребителя, то 70% — это женщины в возрасте 30–45 лет. Мы задумываемся о вводе новых линий, которые позволят нам удовлетворить потребности и более молодой аудитории.
Какое направление для вашего бренда самое сложное: развитие собственного продукта, коллаборации или корпоративные заказы?
Как я уже отмечала, корпоративный рынок — сезонный, плюс пандемия очень сильно повлияла на активность компаний. Коллаборации — это самое сложное лично для меня. Это как татуировка на лице — раз и навсегда. Нужно хорошо подумать, готовы ли вы объединяться с другим брендом, совпадают ли ваши ценности, что вы хотите транслировать своим союзом.
К нам поступает очень много запросов, недавно мы приняли решение поучаствовать в мерче с одной крупной сетью ресторанов, пока не могу сказать какой. Плюс мы ведем переговоры с ЦУМом, чтобы эксклюзивно запустить там один из новых ароматов.
Если говорить о создании продукта, это самое любимое направление бизнеса, но отнюдь не самое простое, это занимает много времени, но усилия в итоге оправдывают себя.
© пресс-служба
© пресс-служба
© пресс-служба
© пресс-служба
© пресс-служба
© пресс-служба
Вы любите дайвинг и альпинизм — для вас это способ релаксации или источник вдохновения? Что вас впечатлило во время восхождения на Килиманджаро?
Восхождение — это длинный диалог с самим собой. Это не назвать медитацией. Когда вам не хватает кислорода и у вас горная болезнь, температура 39, то здесь уже не до релаксации. Я обожаю горы — нигде я не была настолько честной с самой собой. Мы шли несколько суток, и я день за днем смахивала с себя все старое и ненужное. Там понимаешь, насколько ты маленький, и в то же время твоя душа готова обнять весь мир.
Килиманджаро — удивительная гора, там вы проходите четыре сезона: каждый день новая погода, новый пейзаж. Телефон доставать нет необходимости, связи нет, вы смотрите на всю эту красоту и понимаете, как в привычной жизни вы многое обесцениваете, даже самое важное — свою жизнь. Постепенно к вам возвращается что-то человеческое, натуральное. Горы оголяют все, как при рождении, есть ты и гора со своим непростым характером. Там не вызвать такси, когда захотелось уйти и ты замерз. Даже для того чтобы спуститься обратно, тебе нужны силы. Когда у меня поднялась температура, я выбрала пойти на «штурм», это последний рывок до вершины. Возможно, кто-то скажет, что это глупость. Но чтобы спуститься вниз, тоже нужны были силы, команда идет вверх, а ты вниз с незнакомым сопровождающим. Идти вверх было для меня более безопасно, чем вниз.
Мне кажется, многие геройские поступки делались из страха, просто никто в этом не признается. Эту ситуацию можно переложить и на бизнес. Открывая свой проект, вы не всегда руководствуетесь только позитивными эмоциями. Иногда страх все потерять заставляет работать на ультразвуковых скоростях. Если позволит здоровье (у меня небольшая спортивная травма), я планирую в начале сентября пойти на Эльбрус. Говорят, погодные условия там суровые, но надеюсь, у меня получится.
Уже пошел второй год, как мы живем с ковидом. Расскажите, как пандемия повлияла на бизнес и на вас лично?
В первую неделю изоляции у нас сгорело производство — все, что мы делали три года. До сих пор не могу вспоминать об этом без слез, это было одним из самых сильных потрясений в моей жизни: видеть, как горит дело, которому ты отдавался всей душой. Мне казалось, что это конец. Помню, пришла после пожара домой, было 11 вечера, у меня был шок, но я собрала команду по Zoom и сказала, что мы продолжаем работать, мы не закрываемся и все будет хорошо. Потом закрыла компьютер и долго плакала, не зная, что делать дальше. На следующий день мы заказывали упаковку и отзывали товар у точек, которые не могли работать из-за пандемии, чтобы продавать через наш онлайн-магазин. Партнер по бизнесу и очень уважаемый мной человек написал мне два слова: «Станешь сильнее». Стала.
Я не сидела на карантине ни одного дня: по иронии судьбы свечи попали в список продуктов первой необходимости, и я могла выходить на законных основаниях. Именно тогда у нас и появились новые товарные категории — антисептики и спреи. Худа без добра не бывает. Мне кажется, пандемия сильно отразилась на ресторанном секторе, нам в этом плане было легче, мы имели возможность продавать товары через интернет. Люди сидели дома и занимались бытом, мы попали в тренд.
У вас изменилась модель бизнеса из-за пандемии?
Она изменилась с приходом на пост генерального директора Олега Ничипора. Мы внедряем новые методики планирования производства и продаж. Уже ведем переговоры с будущими партнерами по продвижению продуктов Tonka на рынках Америки, ОАЭ и Франции.
В 2022 году планируем провести в Каннах презентацию для дистрибьюторов и профильных сетей. Готовим специальную программу для отелей, в первую очередь для нашего рынка, затем планируем выйти на рынок Юго-Восточной Азии. И самое главное — готовим к выпуску новые категории продуктов. Как всегда, премиального качества и вызывающих массу эмоций у наших любимых клиентов.
Сейчас в России вновь вспышка заболеваемости коронавирусом. У вас есть бизнес-план на случай второго локдауна?
Мы запустили новую версию интернет-магазина — это конструктор, который позволяет покупателю выбрать аромат, цвет таблички, открытку, упаковку, сделать гравировку на любом языке. Мы стараемся быть очень внимательными к потребностям клиентов, развиваем электронную коммерцию и делаем на нее большую ставку. Это может помочь нам в случае второго локдауна.
Назовите ваш личный топ-5 любимых запахов из коллекции бренда?
Люблю все наши ароматы, но в зависимости от сезона или настроения использую разные. Сейчас мои фавориты — «Южная кожа», «Свежий» и новый аромат Lure by Mira, в создании которого я участвовала.
Какие новинки появятся в коллекции бренда в этом году?
Традиционно мы сделаем подарок к новогодним праздникам, чтобы клиенты смогли порадовать себя и своих близких. Будет специальная серия продуктов с новым ароматом, светлая и прекрасная, как и сам праздник.
И самое интересное: мы готовим к запуску линию ухода для тела. Подход к ее созданию у нас не совсем традиционный, надеюсь, мы приятно удивим наших клиентов. Будет чувственно, современно и с неизменно высоким качеством, за которое нас ценят и любят.
Девушка недели: бизнесвумен Мира Бруман
Мира Бруман окончила факультет «Брендинг» Британской высшей школы дизайна, работала PR-директором Дома моды Лидии Соселия, а сейчас ведет сразу три собственных проекта: производит парфюмированные свечи Tonka, курирует работу площадки BTG Loft и планирует запустить собственную социальную сеть. Как стать успешной бизнес-леди, Мира рассказала PEOPLETALK.
Я родилась в маленьком городе Курчатове, а через год мы переехали в Баку, где я жила до пяти лет. Потом снова в Курчатове, а уже после в Москве. Моя мама — женщина с большой буквы, она полностью посвятила себя семье, несмотря на прекрасное образование и карьеру. К сожалению, папы уже нет, но все таланты, характер и любовь к предпринимательству я переняла у него, за что ему очень благодарна.
Я училась в Fashion Consulting Group при НИУ Высшей школы экономики, специальность «Бренд менеджер в индустрии моды». Потом я решила повысить квалификацию и пошла в Британскую школу дизайна. Не могу сказать, что узнала много нового, но я встретила на курсе много замечательных людей, и это не менее ценный опыт.
По случайному стечению обстоятельств (хотя случайности не случайны) сразу после института я попала на работу к одной из самых первых российских дизайнеров — Лидии Соселия! Меня позвали на должность пиар-директора. Это было счастливое время: Недели моды, возможность учиться у женщины, которую я бесконечно люблю и уважаю. Она научила меня работать, относиться к своему и чужому времени с уважением и никогда не жалеть себя понапрасну.
Сейчас я веду три проекта, они как дети, все любимые. Tonka Perfumes Moscow — российский премиальный парфюмерный бренд. Мы производим парфюмированные свечи с возможностью персонализации. Ароматы для них создают именитые парфюмеры, авторы парфюмов Dior, Killian, Tom Ford. Они идеальны, и это не только мое мнение: даже король Саудовской Аравии оценил аромат Bazar, когда посетил Москву. А еще Tonka — это не просто свечи, это предмет декора, который будет прекрасным дополнением любому интерьерному решению.
А вообще тонка — это бобы, один из самых уникальных ингредиентов в парфюмерии. Считается, что бобы тонка способны воплотить в жизнь любые желания и принесут удачу.
Второй проект — BTG Loft. Это пространство, которое мы сдаем в аренду под праздники, вечеринки и презентации. А еще на его базе работает BTG Retail Academy — мы наращиваем базу спикеров, создаем новые бизнес-программы и внедряем их в корпоративный бизнес. BTG (или Better Than Great) — один из ключевых наших тренингов, посвященных сервису в ритейле, который создал и ведет Михаил Бадигин, бывший тренинг-менеджер Louis Vuitton. Мы, кстати, развиваем новое, но уже очень актуальное направление — «Академию криптовалюты». Ну и BTG Event Agency — команда, которая создает классные мероприятия для наших корпоративных клиентов. Мы сделали этот проект вместе с Николаем Яблонским (он работал в Accor, Louis Vuitton и Apple).
А в 2018 году мы запускаем Generation Transfer — это социальная сеть, построенная на семейных ценностях и на наследии поколений. Но об этом я расскажу чуть позже!
Наши компании только начали свой путь, в связи с этим команда у нас небольшая. Но мы в активном поиске талантливых людей, которые с горящими глазами бросятся в бой и станут неотъемлемой частью наших проектов.
В детстве я мечтала быть космонавтом. Мне кажется, дети 80-х меня поймут. Я хотела быть похожей на Юрия Гагарина, он был для меня человеком, вошедшим в историю, и примером для многих из нас. Меня всегда больше вдохновляла мужская деятельность, а не женские «розовые делишки». Только после 30 я нашла способ реализовать своего «внутреннего мужчину», но уже на ринге. За это я благодарна основателю клуба единоборств Ultimate Fitness Толику Сульянову.
Я люблю путешествовать, готовить, читать, заниматься йогой и тайским боксом. Странный набор, но в этом вся я. (Смеется.) Кто-то сказал гениальную фразу: делай что любишь, и не будешь работать ни дня. Мне повезло, я делаю работу, которая приносит мне радость и удовлетворение. Я не работаю и работаю одновременно, каждую минуту 24 на 7.
Я вижу отношения двух людей как гармоничное партнерство зрелых личностей. Могу сказать только то, что сейчас я в «объятиях», в которых хочется остаться и находиться в моменте, а не в мечтах о долгой и счастливой жизни. Ну а если моя позиция окажется не самой верной, то через 30 лет я расскажу вам, как назвала сто своих кошек. (Смеется.)
Фото: Мария Барбаянова. Продюсер: Анжелика Пуртова. Ассистент продюсера: Ирина Орлова, Алина Уртаева. Стиль: Кирилл Акимов. Макияж и прическа: Дарья Емельянова