Почему люди верят пропаганде
Хотя пропаганда не брезгует использованием недостоверной информации, замалчиванием невыгодных для себя фактов, выдвижением очевидно абсурдных версий, не в ладу с логикой и сама себе противоречит, часть аудитории продолжает ей верить. Оскорбления и прямые нападки на оппонентов, допускаемые пропагандистами, присущие им сомнительные шутки, крик и ругань, являющиеся моветоном в публичной коммуникации, не снижают интереса к пропагандистскому контенту.
Противоречий здесь нет. Люди — и речь не только о беларусах или россиянах — по ряду причин склонны доверять пропаганде. Все эти причины в одном материале охарактеризовать невозможно, сосредоточимся на основных.
В тему
Люди хотят простых ответов на сложные вопросы.
Мир XXI века сложный и разнообразный, в нём действует множество факторов, неожиданным образом усиливая или, наоборот, снижая взаимную активность. Мир стал глобальным, и то, что происходит «за океаном», через короткое время воздействует на всех. Технологические новшества имеют свои последствия, а социальный прогресс не поспевает за техническими решениями.
В таком мире не получается делать точные прогнозы, а ценность опыта предыдущих поколений — так как его невозможно успешно применить в изменившихся условиях — стремительно девальвируется. Одновременно растут требования к человеку, и то, что вчера казалось простым и однозначным, оценивалось вполне определённым образом, сегодня требует переосмысления и воспринимается кардинально по-другому.
Жить в сложном и разнообразном мире для многих не комфортно. Чтобы не утонуть в море поступающей противоречивой информации и принимать верные решения, нужно постоянно «держать руку на пульсе»: интересоваться новостями, искать альтернативные источники, пытаться разобраться во внутренней и внешней политике, государственном устройстве, экономике, культуре, технологиях. Этому необходимо посвящать время, ресурсы, прикладывать усилия, продолжать обучение в течение всей жизни — не получая в ответ очевидных бонусов. Одновременно необходимо много и напряжённо работать, заботиться о близких, а хочется и отдохнуть…
Пропаганда же предлагает понятный «чёрно-белый» мир, где всё предельно ясно: есть «свои» и «чужие», «друзья» и «враги», тот, кто не с нами, тот против нас, сложные проблемы описаны несколькими легко воспринимаемыми тезисами. И указаны простые решения любых проблем, нужно только выполнять то, что говорит пропаганда.
Подсказывая аудитории простые решения, пропаганда не требует взамен ни постоянной работы над собой, ни денежных вложений, ни выхода из зоны комфорта. Пропагандистскую информацию потреблять легко и приятно, она создаёт впечатление, что ты информирован, разбираешься в современном мире, тебя не обмануть и ты знаешь, что делать.
Людей привлекает используемая пропагандой форма подачи информации.
Для того, чтобы подать информацию в лёгкой и запоминающейся манере, создать яркое красочное шоу и «подсадить» на него аудиторию, современная пропаганда использует все доступные технические новинки. Тем более доступ к контенту сегодня простой и дешёвый: используя преимущественно телевидение и интернет, не нужно далеко ходить и много платить, можно приятно проводить время, переключая каналы или время от времени обновляя ленту новостей.
Для своей аудитории пропаганда формирует два контрастных — и потому легко воспринимаемых — потока информации. Первый призван рассказать и показать, как всё хорошо в данном государстве, как эффективно и быстро решаются проблемы, как власть заботится о гражданах. Второй — как плохо обстоят дела за пределами данного государства у тех, кто объявлен «врагом».
Используя приёмы контраста, ложной дилеммы, подменяя реальные причины выдуманными, фальсифицируя факты, пропаганда создаёт иллюзию того, что хотя жизнь «здесь», возможно, не является в данный момент простой и приятной, но «там» всё намного хуже. На фоне информации о том, что жители Европы мёрзнут, не могут купить в магазине обычные продукты или принять душ в связи с вынужденной экономией, собственная жизнь начинает оцениваться гораздо позитивнее, а имеющиеся проблемы — отнюдь не такими сложными.
Одновременно пропаганда создаёт контент, направленный на оппонентов. Его задача — деморализовать и демотивировать инакомыслящих, заставить их замолчать, для чего в ход идут любые средства: от устрашающих заявлений до «языка ненависти». Сегодняшняя пропаганда даёт возможность делать то, что ещё недавно считалось неприличным, например, издевательски шутить над дипломатами или лидерами других стран. Выглядит такой информационный поток живописно, воспринимается ярко, как спектакль или цирк. Только не нужно никуда идти и платить за зрелище.
Пропаганда создаёт иллюзию присоединения к большинству.
Люди — социальные существа, и им комфортно, когда они чувствуют, что их мнение по значимым вопросам разделяется окружающими. Противостоять мнению большинства сложно, на это способны либо герои, либо «белые вороны» — так общественное мнение маркирует тех, кто выделяется из общей картины. Если же человек считает, что его мнение не совпадает с мнением большинства, он будет стремиться сделать то, что вернёт ему ощущение социального благополучия.
Так, можно пересмотреть свою точку зрения в пользу «доминирующей», часто в ущерб рациональным основаниям и собственным ценностям. Ещё один вариант — изменить своё окружение: перейти работать в иную организацию, сменить профессиональную сферу, поступить в университет, переехать и т. д.
Но в ряде случаев сделать что-либо невозможно. Тогда человек, испытывая дискомфорт от того, что ощущает себя «не таким», «чужим», не станет озвучивать своего мнения по «спорному» вопросу, тем более громко и настойчиво доказывать собственную правоту, чтобы не демонстрировать свою непохожесть на других.
Иллсютрация с сайта yushchuk.livejournal.com
Пропаганда манипулирует восприятием, создавая иллюзию того, что на её стороне большинство, и вынуждая аудиторию либо примкнуть к этому мнимому большинству, либо замолчать. Действия пропаганды описываются с помощью теории «спирали молчания»: она стремится убедить общественность в том, что её идеи разделяет большинство, и лишь меньшинство с ними не соглашается. Для этого режим дискредитирует, ограничивает или закрывает независимые медиа — чтобы не дать альтернативному мнению попасть в публичное пространство. Для этих же целей — вымывания из публичного пространства любых идей, кроме пропагандистских, — ограничиваются другие свободы: слова, собраний, организаций. В результате «спираль молчания» закручивается: большинство, убеждённое в том, что оно — меньшинство, высказывается всё реже, уходит на периферию общественного дискурса и маргинализируется; меньшинство же, уверенное в том, что его идеи разделяются большинством, становится всё громче, настойчивее и увереннее в своей правоте.
Именно поэтому пропаганда не работает с контраргументами и не показывает своих реальных оппонентов. Трансляция противоположной точки зрения, даже чтобы её опровергнуть, всё равно делает видимым присутствие альтернативного мнения и его социальную поддержку.
Пропаганда позволяет понять, чего хочет власть, и даёт «сопричастность без соучастия»
В государствах с демократической формой правления взаимодействие власти и общества осуществляется через выборы, а также с помощью коммуникации в средствах массовой информации, на разного рода диалоговых площадках, через петиции, кампании адвокации, пикеты, митинги, забастовки и т. д. В авторитарных странах основной канал такого взаимодействия — это государственная пропаганда.
Через пропагандистские месседжи власть доносит до граждан, чем она занята и что планирует, чего ожидает от своего электората, что является социально приемлемым, а что — социально неприемлемым в данном месте в данный момент времени.
Знание пропагандистских нарративов позволяет людям планировать свои действия.
Поэтому внимание к пропаганде может быть чисто адаптивным — чтобы быть в курсе, чего следует ожидать и какие тренды намечаются. Тем более, что авторитарный режим, в отличие от демократического, не позволяет своим гражданам обладать высокой степенью автономности от государства: соответственно, знать планы и риторику правящей элиты необходимо не только для реализация амбициозных планов, но и для повседневной жизни. Отклонение же от «генеральной линии» или её незнание сулит проблемы, делает из человека изгоя.
Одновременно пропаганда позволяет людям просто и безопасно присоединиться к власти, ничего при этом не делая. Знать и разделять (прежде всего на словах) пропагандистские месседжи — это наиболее психологически комфортный способ «быть гражданином и патриотом» в авторитарном государстве.
Присоединение к пропаганде — способ оправдания действий «своих»
Обычный гражданин не может контролировать действия авторитарного режима, в принципе на что-либо существенно влиять. В такой ситуации, вместо переживания собственного бесправия и бессилия, намного комфортнее отрицать саму необходимость что-либо менять. И признать в качестве истинной ту трактовку события, которую предлагает пропаганда. Тем более в соответствии с ней ты, твои близкие, соседи, коллеги — вся страна, чьим гражданином ты являешься, не совершает ничего плохого ни в отношении собственного народа, ни в отношении соседнего, ни в отношении кого бы то ни было. «Своим» пропаганда всегда даёт только самые лучшие характеристики, оправдывает их действия необходимостью, происками «врагов», чрезвычайной ситуацией, и даже если эти действия имеют негативные последствия, приписывает им самые добрые намерения.
Итак, пропаганда обладает рядом характеристик, делающих её привлекательным способом получения информации и оптимальным каналом взаимодействия власти и общества в автократиях. Она эксплуатирует стремление сократить усилия для ориентации в современном мире, имитирует порядок и стабильность, создаёт иллюзию понимания сложных процессов.
В демократических странах пропаганда не получает стимулов для развития, так как демократия изначально постулирует множественность мнений, идей, идеологий, источников информации. Кроме того, через присущую ему систему сдержек и противовесов, децентрализацию власти и поддержку самостоятельных действий на всех уровнях, быструю обратную связь, гибкий и нацеленный на достижение консенсуса механизм принятия решений позволяет власти и обществу эффективно взаимодействовать. Условием снижения уровня пропаганды в демократических странах выступает принцип свободы слова, реализуемый прежде всего через свободу средств массовой информации. Именно они становятся основным средством противодействия пропаганде.
Иллюстрация на главной: советская пропаганда
Россияне верят своей военной пропаганде больше, чем рассказам украинских родственников. Но не все безнадежно: планомерное убеждение работает. Исследование
У 11 млн жителей России есть родственники в Украине. Если так много людей связаны с украинцами семейными узами, то почему лишь единицы протестуют против агрессии? Многие россияне верят госпропаганде больше, чем информации из первых рук, пишут Тимофей Брик, Аарон Эрлих и Джордан Ганс-Морс в материале для Washington Post.
С 15 по 17 апреля исследователи провели онлайн-опрос украинцев по выборке пользователей смартфонов, созданной украинской исследовательской компанией «Градус». Вот краткие итоги этого исследования.
Говорят ли украинцы о войне с российскими родственниками?
48% респондентов сообщили, что в России у них есть хотя бы один родственник. Большинство (59%) обсуждали с ними войну в основном через WhatsApp, Telegram и по видео- и голосовой связи. Но в первые две недели боевых действий многие такие разговоры прекратились. Примерно через семь недель после вторжения менее половины (46%) продолжают говорить о войне.
Какие темы украинцы поднимают в разговорах c российскими родственниками?
Запретных тем, похоже, немного. Примерно 74% из 534 респондентов говорили о бомбардировках и обстрелах Россией украинских городов. 67% обсуждали убийство российскими военными мирных жителей. Реже поднимали тему мародерства (41%), пыток и изнасилований (38%) и применения запрещенного оружия, например кассетных боеприпасов (27%).
Многие говорили о лжи России, оправдывающей вторжение. 52% респондентов обсуждали пропагандистские утверждения о том, что украинское руководство – «нацисты», 36% – штампы об «освобождении» Россией Донецкой и Луганской областей, 30% – о том, что Украина якобы развязала геноцид против этнических русских. Утверждение о том, что Украина разрабатывает ядерное оружие, обсуждались меньше (20%).
Насколько мощна российская военная пропаганда?
Мы попросили украинцев оценить степень доверия их российских родственников роспропаганде по шкале от 1 до 10 (чем выше балл, тем выше доверие). Медианная оценка – 8. Иными словами, украинцы считают, что российская пропаганда влияет на их родственников.
Как и ожидалось, украинцы считают, что российские родственники старшего возраста и те, кто черпает информацию из передач российского государственного ТВ, а не из Интернета или других источников, чаще поддаются пропаганде. Размер населенного пункта значения не имеет. И те, кто живет в Москве и Санкт-Петербурге, и жители небольших российских городов и деревень подвержены ей в равной мере.
Способны ли украинцы переубедить российских родственников?
54% респондентов сообщают, что их разговоры никак не повлияли на убеждения российских родственников. Более того, 8% считают, что они, наоборот, стали больше верить пропаганде. В то же время 22% сообщили, что смогли немного пошатнуть веру родственников пропаганде, а 16% – что она сильно уменьшилась.
228 респондентов, которые на момент проведения опроса не прекратили общаться с российскими родственниками, настроены более оптимистично. Только 37% из них сообщили, что их беседы не смогли повлиять на родных, и 4% – что вера в пропаганду укрепилась. В этой группе 59% опрошенных сообщили, что их российские родственники стали немного или намного меньше верить государственной пропаганде.
Большинство респондентов отметили, что в общении с родственниками больше полагаются на факты (59%), чем на логику (48%) или эмоции (26%). Но доказательства и логика часто неэффективны против «альтернативных» фактов, которые приводят те, кто живет в отдельном информационном пузыре.
Семейные связи украинских граждан можно использовать как инструмент информационной войны Украины, считают исследователи. Метод «смены перспективы» (умение видеть ситуацию глазами оппонента) и схожие тактики убеждения помогают переубеждать именно потому, что в меньшей степени опираются на факты и логику, а в большей – на эмоциональные связи и невербальные сигналы (жесты, тон, выражение лица). Такие методы помогут украинцам противостоять влиянию российской пропаганды, пока они планомерно продолжают доносить правду о войне до своих российских родственников.
Размер выборки
До вторжения России 24 февраля в группу респондентов компании «Градус» входили представители взрослого городского населения Украины в возрасте до 60 лет кроме Крыма и районов Донбасса, оккупированных с 2014-го. С началом агрессии группа сократилась на 7%. Размер выборки: 1880 человек, доля ответивших – 43%, статистическая погрешность — 2,1 п.п.
«Все – наши враги». Как работает российская пропаганда
Почти год Россия ведет полномасштабную войну с Украиной. И одна из движущих и важнейших сил этой войны – пропаганда, масштабы которой после военного вторжения России в Украину в феврале 2022 года многие исследователи называют беспрецедентными.
Автором термина «пропаганда» считают папу римского Григория XV, который в 1662 году решил создать организацию для распространения и популяризации христианства и назвал ее Congregatio de Propaganda Fide («Конгрегация распространения веры»). До XIX века слово “пропаганда” имело только религиозное значение, но теперь его употребляют, как правило, в политическом контексте.
Почему это произошло? Как появилась и как устроена современная, нерелигиозная пропаганда? Почему люди попадаются на уловки пропагандистов и легко ли их распознать? Эти вопросы мы задали профессору журналистики университета Коменского в Братиславе Андрею Рихтеру:
Embed share
Зомбирование или промывание мозгов. Как устроена пропаганда
Embed share
Текст скопирван
The URL has been copied to your clipboard
- Поделиться в Facebook
- Поделиться в Twitter
No media source currently available
0:00 0:29:58 0:00
Скачать медиафайл
- 128 kbps | MP3
- 64 kbps | MP3
Pop-out player
– Исследователи соглашаются в том, что пропаганда ставит своей целью изменить либо укрепить те или иные взгляды человека при помощи средств, которые, используя логику, разум и эмоции, делают это упражнение эффективным, – объясняет Андрей Рихтер. – История говорит, что первыми пропагандистами были католические священники, а пропагандой называлось распространение католической веры. Занимались ею священники, используя доступные тогда средств информации. Это были не только устные рассказы о прелестях католической церкви, но и листовки, печатная продукция.
Политики увидели, что католическая пропаганда эффективна
Изменения произошли по двум основным направлениям. Во-первых, политики увидели, что католическая пропаганда эффективна. Во-вторых, возможности пропаганды значительно расширились, мы перешли к радио, кино, телевидению, интернету. Политики прекрасно стали понимать, что те методы, которые использует католическая церковь для пропаганды, можно использовать и улучшать, и распространять идеи и представления, которые либо считались выгодными для политиков, либо – полезными для населения.
– А как эта пропаганда работает? Что это за действия, которые апеллируют одновременно и к логике, и к разуму, и к эмоциям человека?
– Если говорить именно о методах, как убеждать население, то есть несколько общеизвестных. Например, метод переноса значения. Вы определяете нечто известное и понятное для населения – некое однозначное явление из прошлого, некую характеристику – и переносите ее на объект в настоящем. Например, фашисты. Говоря о фашизме, вы вызываете понимание у населения, кто такие фашисты, однако рассуждая о том, что некие люди занимаются фашизмом, вы переносите таким образом значение фашизма на тех людей, которые, скажем, придерживаются экстремистских взглядов либо даже этого не делают. Этот метод похож на метод, который по-английски называется name calling, по-русски его можно назвать «обзывание». Фактически это «обзывание» людей, движений, явлений чем-то плохим с точки зрения большинства населения. И таким образом вы эмоционально сподвигаете людей на то, чтобы плохо о них думать. Также вы убеждаете людей, что думать тем или иным образом хорошо, потому что все так думают, думать по-другому считается неприличным, вы становитесь отщепенцем, вы – другой и, скорее всего, вы хуже, чем все, потому что весь народ думает иначе.
Люди во многих случаях готовы согласиться на пропаганду, рады ей
Если мы говорим об эмоциях, то здесь большую роль играют современные средства информации. Можно показывать яркие картинки, делать интересные рассказы – и вы уже начинаете сомневаться в том, что думали раньше. Безусловно, это – не одноразовая кампания, это – цепная реакция, которая может приводить к тотальному изменению миропонимания самых широких слоев населения.
На мой взгляд, люди во многих случаях готовы согласиться на пропаганду, рады ей, потому что она вызывает чувства, которые, может быть, в тишине и созрели, и вам нравится, что ваши взгляды – это не ваши какие-то сомнения в каких-то ценностях, а на самом деле действительно новая мораль, новое понимание, которое вам нужно просто в себе развивать. Вы вряд ли при этом думаете, что вами манипулируют, вы, скорее всего, соглашаетесь на то, чтобы с вами разговаривали именно таким образом.
– Почему Йозефа Геббельса, который, безусловно, являлся нацистским преступником, и по этому поводу даже есть судебный приговор, тем не менее называют «гением пропаганды»? Что такого он придумал?
– При Геббельсе пропаганда достигла максимальной эффективности. То, во что Геббельс превратил современное демократическое германское общество буквально за несколько лет, заставив это общество поверить в идеи Гитлера, в идеи превосходства нации, в идеи необходимости уничтожения врага, в идеи, связанные с еврейским вопросом, – либо это чудо, либо это гений, который смог сотворить то, что он сотворил. Злой гений, безусловно. К гитлеровской пропаганде относятся и марши, и демонстрации, и наглядная агитация – все эти гигантские полотнища, свастики, орлы, кинохроника, которая тогда появилась как средство пропаганды, которую крутили перед каждым фильмом, несмотря на то что этот кинофильм мог быть вообще про любовь. Это и радио, которое должно было идти в каждый дом. Именно тогда германская промышленность наладила производство народного радиоприемника, который стоил гроши и был доступен каждой немецкой семье. Это и переход под контроль нацистов германской прессы. Газета, которую вы всегда читали и которой доверяли, становится подконтрольной фашистской партии, но неявно. Там нигде не будет написано «Издатель Адольф Гитлер» или «Издатель НСДАП», будет написан все тот же издатель, но газета постепенно будет писать о другом. И разумеется, успех гитлеровской пропаганды был еще и в её монопольном положении, то есть никакие иные идеи не разрешалось распространять в немецком обществе, причем во многих случаях под угрозой смертной казни. Плюс, конечно же, апелляции к животной сущности человека, когда те или иные стандарты общения, коммуникации, которые существовали в Германии и в Европе, были нарушены самым провокативным образом. И эти провокации сработали тоже.
– Например, какие провокации?
– Обращение к немцам как к богоизбранной нации, которая превосходит другие нации в силу своего арийского происхождения, своего ума, смелости и физической силы. Геббельсовская пропаганда широко это использовала, и это зашло в души и умы самих немцев.
– А насколько успешной была советская пропаганда? Ведь по сути советская власть тоже установила монополию на правду.
Пропаганда подкреплялась и системой устрашения, запугивания и преследования инакомыслящих
– У советской пропаганды был период большого успеха, который начался еще до революции 1917 года за счет обращения к новой интерпретации понятий «справедливость», «равенство», «благосостояние», которые рассматривались сквозь призму коммунистической идеологии. После 1917 года это было усилено практически сразу возникшей монополией на прессу и развитием радиовещания в Советском Союзе. Но, как и в Германии, пропаганда подкреплялась и системой устрашения, запугивания и преследования инакомыслящих. В Германии было гестапо, в Советском Союзе был НКВД, который следил за теми, кто пропаганде пытается сопротивляться.
Второй период, начавшийся в 60-е годы, усилившийся в 70-е и 80-е, – когда пропаганда стала терять свое влияние в силу большей открытости Советского Союза миру, большей возможности западных идей проникать в Советский Союз, в силу того, что стало возможным для советских людей больше ездить за границу, привозить оттуда не только жевательную резинку, но и рассказы о том, каким на самом деле является Запад. Плюс появились возможности западных радиостанций сломать эту пропагандистскую монополию. Конечно же, условия жизни в самом Союзе все больше напоминали людям о том, что несмотря на слова и передовицы газеты «Правда», реальность говорит об обратном.
– Какими средствами пропаганды был окружен советский человек – радиоточки, Гостелерадио? Что еще было?
– Пропаганда присутствовала с человеком везде, с момента, когда он начинает понимать мир, и до смерти. Октябрята, пионеры – движения, которые имели большой пропагандистский эффект, верность Коммунистической партии, верность ленинскому делу, готовность защищать его от враждебного Запада. Пропаганда – это и радиоточки, которые находились в каждой комнате квартиры, в каждом помещении на предприятии, которые вещали исключительно одну либо три программы Государственного радио. Это было телевидение, пресса, которая была стопроцентно коммунистической. Это была система образования, школы, в которых рассказывалась история СССР с древнейших времен до наших дней – важнейший был предмет, который нёс именно пропагандистский эффект, рассказывая о том, что коммунизм победит, а капитализм будет похоронен. Это кино, театр, культура в самом широком смысле, потому что даже танцы, балет, так или иначе, были подчинены необходимости развивать и переносить в массы пропагандистские идеи. Поэтому человек в Советском Союзе, если он не замыкался у себя на кухне, всегда был окружен пропагандистскими лозунгами.
Советский Союз фактически оказался банкротом, в том числе идеологическим
С другой стороны, под конец Советского Союза в силу, как я думаю, экономических причин эффективность пропаганды стала падать. Экономическое положение Союза не позволяло тратить так много денег, как оно хотело бы, на развитие пропаганды, поэтому пропаганда стала использовать штампы – это было дешевле. Пропаганда стала повторяться. Всё вместе это привело к тому, что эффект пропаганды снизился. Кроме того, в 60-е годы исчез тотальный страх, который был при сталинизме. Вырастало поколение, которое уже не считало пропаганду частью их жизни. Результатом стало то, что Советский Союз фактически оказался банкротом, в том числе идеологическим.
– А как случилось, что люди, которые уже жили в окружении советской пропаганды, научились ее распознавать и не верить ей, вдруг попались на новый крючок пропаганды уже современной российской?
– Я не знаю ни одного человека, который мог бы это все объяснить. Это большая загадка для многих. Я думаю, что одним из факторов было то, что в конце 80-х – начале 90-х годов советский человек ожидал, что с демократией, пришедшей с Запада, придет и западное благополучие. Однако демократия, может быть, пришла, а благополучие, к сожалению, отдаленно даже не напоминало тот уровень благополучия, который существовал в Западной Европе либо в Соединенных Штатах. Поэтому было и есть определенное разочарование от того, что «мы ожидали, а этого не случилось». И второй, на мой взгляд, важный фактор – в том, что последние 15 лет государство стало вкладывать невероятные средства в экономическое развитие пропагандистской машины.
– И все-таки довольно странно, как удалось убедить людей в том, что не российская власть, не российская коррупция, не сами граждане, например, виноваты в том, что благополучия не случилось, а виноваты Байден, Обама, кто угодно – не в России?
– Пропаганда, которая возникла 15 лет назад, это не пропаганда России или особенного пути русских, это прежде всего пропаганда того, что во всем виноваты внутренние и внешние враги. Те, кто говорит по-другому, говорят так не потому, что они думают по-другому, а потому что им платят за то, чтобы говорить по-другому, потому что они наймиты, потому что они на содержании наших врагов либо сами являются скрытыми нашими врагами, – это чрезвычайно эффективная риторика. Смысл коммунистической пропаганды был в том, что «все – наши друзья, только элиты западные плохие». А сейчас-то ведь говорится: «все – наши враги, только наша элита является нашим другом, кремлевская элита».
Последние 15 лет государство стало вкладывать невероятные средства в экономическое развитие пропагандистской машины
Еще, конечно же, было важно подкрепить эту пропаганду политикой. Все истории про «иностранных агентов», нежелательные организации, «закон Димы Яковлева» – имели кроме практического ещё и пропагандистский смысл. Не нужно думать, что были пять человек, которые отвечали за пропаганду и они во всем виноваты. Конечно, эти пять человек были, но было ещё 50 человек, которые отвечали за законодательство, за образование, за различные сферы жизни, где звучали эти идеи про страну, окруженную врагами, что западные страны только и хотят, что захватить Россию, ее богатства и так далее. Этой риторики не было в 90-е годы, в начале 2000-х годов, она стала достаточно успешной. К этому добавилось и установление монополии над средствами массовой информации. Сначала остракизм других мнений, когда, условно, «Новая газета», «Эхо Москвы» представлялись голосами, к которым не следует прислушиваться, потому что «это те же вражеские голоса, просто мы их терпим, потому что мы – демократическая страна». И только в прошлом году было показано, что «мы и терпеть их теперь не будем». Была фактически установлена полная монополия на правду, на информацию в России.
– Получается, что пропаганда ненависти работает куда эффективнее, чем условная пропаганда любви, и именно поэтому она так быстро и так надолго захватывает внимание людей?
– Да, конечно. Самая опасная форма пропаганды – это пропаганда войны, агрессивной войны и пропаганда ненависти, и не просто ненависти, а с элементами призыва к насилию против людей, которых ты ненавидишь, с призывами к дискриминации этих людей, изгнанию этих людей. Неслучайно именно эти два вида пропаганды являются запрещенными в международном праве. Это те виды пропаганды, которые вызывают самые низменные чувства человека, которые призывают его совершать действия, которые являются античеловеческими, антигуманными. И это те виды пропаганды, которые ведут человечество к его концу. Это очень опасная и очень страшная часть пропаганды.
– А почему она именно так работает?
– Проблема заключается в уровне просвещения человечества. Самые светлые умы всегда призывали к тому, что необходимо население образовывать, делать их культурно богатыми, знающими. К сожалению, большая часть населения остается легко подверженной пропаганде, и в силу этого заставляет то меньшинство, которое думает по-другому, замолчать, замкнуться, отстраниться и никоим образом не принимать участия в политической деятельности.
– В одном из интервью вы говорили о том, что за эти годы российское население еще обучили апатичности. Это тоже результат пропаганды?
Смысл был не столько очернить Америку, сколько сказать, что у цивилизации нет идеалов, в которые можно верить
– Апатичность, на мой взгляд, возникла в силу манипуляции населением и объяснения населению того, что «правды нет, все врут, мы все верили, условно, Америке, но ведь посмотрите, что там происходит: белые убивают черных, идиоты приходят к власти, бомбят Ирак», «нет никакой демократии – ни у нас, ни у них». Этот метод, который возник в последние 15 лет, тоже оказался достаточно успешным. Смысл был не столько очернить Америку, сколько сказать, что у цивилизации нет идеалов, в которые можно верить. Стало быть, если мы не верим, то мы создаем свою собственную цивилизацию, которой, по сути, является антицивилизация. Не знаю, достаточно ли понятно я это объяснил. Отрицание всего, что принадлежит мировой цивилизации, является сутью нового российского общества. Это ужасно. Прямо, может, это не говорится, но смысл пропаганды в большой степени в этом. И раз нет никаких идеалов и не за что бороться, то и «очень хорошо, зарабатывай себе на жизнь, сиди спокойно, мы будем тебя защищать». «Мы» – имеется в виду Кремль, армия, флот и так далее. «Как мы будем защищать? Нападем на Украину, присоединим Беларусь, погрозим Прибалтике, чтобы они не вздумали соваться в наши исконные земли», и так далее. Апатичность возникает именно в силу этого.
– А сколько времени нужно, чтобы развернуть пропаганду на 180 градусов? Если вдруг сегодня, предположим, люди из телевизора начнут говорить наоборот, что «Америка – это прекрасно, права человека – это замечательно, Путин – вор, даешь свободные выборы», условно. Как быстро это подействует?
– Это будет ещё одним доказательством того, что никому нельзя верить, потому что если телевизор говорил одно вчера, а другое сегодня – это будет подтверждением того, что нет ценностей. На мой взгляд, более эффективным было бы публичное осуждение и публичное преследование сегодняшних российских пропагандистов, которые целенаправленно и осознанно занимаются пропагандой вражды, ненависти, пропагандой войны. Я не говорю, что их нужно, упаси Боже, расстрелять или заточить пожизненно в тюрьму, но эти процессы, которые бы раскрыли механизмы сегодняшней пропаганды, были бы гораздо более полезны, чем резкая смена одного цвета на другой.
– Если представить, что суды над нынешними пропагандистами когда-нибудь случатся, как быстро люди поверят в решения таких судов, поймут, что всё это была пропаганда?
– Это долгий процесс, безусловно. Мне кажется, что всё начало меняться именно тогда, в 2007–2008 годах. Вот этот срок – 15 лет. От начала и до конца. На мой взгляд, сейчас логичный конец этой пропаганды, потому что Россия напала на Украину, фактически закрыла свободную печать, подавила все политические свободы. Этот срок в 15 лет, вероятно, сработал раз и, возможно, сработает в другой раз, – заключает Андрей Рихтер.
Феномен российской пропаганды. Спросили экспертов, почему она стала такой жуткой и можно ли ей противостоять
О российской пропаганде часто говорят как о виновнице того, что многие люди в России поддерживают войну в Украине и верят телевизору больше, чем реальности. Влияет работа пропагандистов, кажется, не только на россиян, а еще и на белорусов: об этом свидетельствуют опросы социологов. Иногда кажется, что противостоять пропаганде просто невозможно. Действительно ли она такая мощная, какими инструментами пользуются пропагандисты и можно ли им сопротивляться? Об этом «Зеркало» поговорило с российским журналистом, ведущим программы «Выезжаем за пруфами» Ильей Шепелевым, а также профессором Карлова университета в Праге и экспертом iSans Александром Морозовым.
Как российская пропаганда дошла до ее «ядерного» уровня, который мы наблюдаем сейчас?
По словам Александра Морозова, развитие кремлевской пропаганды в ее нынешнем виде началось с 2004 года. Тогда в российской политической истории случились два события: протесты в Украине и решение Владимира Путина идти на второй президентский срок.
— Большая группа медиа- и политических менеджеров начала участвовать в разработке идей для следующих лет его правления, — объясняет Морозов. — Одновременно с этим украинский Майдан (протесты в ряде городов Украины после второго тура президентских выборов. — Прим. ред.) очень напугал Кремль и всех тех людей, кто хотел сохранить в России политическую стабильность. Началась разработка инструментария, который был направлен на более активную манипуляцию общественным мнением и настроением больших групп населения. Все это делалось, чтобы полностью исключить какую-то возможность протестной активности и продвижения политических организаций. Был риск, что они выступят с альтернативными сценариями развития России и станут угрожать Путину и его окружению. Нужно было убрать любую возможность изменения политики Кремля и смещения тех людей, которых Путин привел к власти.
В 2005 году появился пропагандистский холдинг Russia Today. С самого начала основания холдинг финансируется российским правительством преимущественно из государственного бюджета.
— После этого было основано молодежное политическое движение «Наши» (создано администрацией президента России. — Прим. ред.). Началась разработка идеологии для молодых людей, была принята программа патриотического воспитания. До этого такого документа в России не существовало, — продолжает эксперт. — Были созданы и специальные издательства, в которых впервые начали издаваться пособия для государственных служащих по информационной войне — с критикой Запада и либеральной модели развития общества. Естественно, многое зависело и от системы образования. Для этой сферы было разработано достаточно «правильных» методических указаний, проходили конференции о том, каким образом определенная идеология должна была присутствовать внутри системы. Цель в том, чтобы она достигала подростков и студентов, формируя у них нужное отношение к официальной линии.
По словам Морозова, в 2014 году после аннексии Крыма Россией в кремлевской пропаганде произошел дополнительный поворот:
— Этот период связывают с использованием такого инструмента, как «методички» — прямо разработанные указания и тезисы, как нужно освещать то или иное событие. Их доносят до сотрудников прессы. Однако подчеркну: то, что мы называем кремлевской пропагандой сегодня, — это уже машина. Она не требует непосредственного руководства потоком контента. Если определенный нарратив уже внедрен в сознание и висит в воздухе (например, «в Украине произошел государственный переворот — поэтому ее власть сейчас нелегитимна»), он самостоятельно проникает в мозги миллиона людей. Тогда каждый автор легко наполняет его своим содержанием, и какое-то непрерывное, жесткое политическое руководство просто не требуется.
В свою очередь журналист Илья Шепелин отмечает: сейчас пропаганда в России действительно работает идеально и тотально.
— Когда Российская Федерация совершает преступления, ее главная задача — не представить свою какую-то версию событий, а разрушить ту, которая существует за пределами страны, — говорит он. — Например, когда в 2014 году был сбит малайзийский боинг (авиакатастрофа на востоке Донецкой области Украины: ракетой был сбит самолет Malaysia Airlines, все 298 человек на борту погибли. — Прим. ред.) откуда-то появилось десять версий того, что произошло. И конечно, когда человек все их видит, он может решить, что окончательной правды никогда не узнает. А версия, которая существует вне пределов Кремля, попросту размывается. Это, в общем-то, то, чего Кремль добивается. Сейчас такая стратегия работает более-менее успешно.
При этом журналист отмечает, человек, который смотрит несколько государственных каналов, может даже не понимать, что они принадлежат одному центру:
— Всегда смешно, когда ты спрашиваешь у кого-то, кто поддерживает военные тезисы, откуда он черпает информацию. А человек отвечает: «У меня разные источники. Я смотрю сначала „Первый“ канал, потом НТВ и телеканал „Звезда“». Но в итоге источник информации все равно оказывается один и тот же — это «принтер», который находится в администрации президента.
Что случилось с российской пропагандой в феврале 2022 года? Почему она переросла в откровенное вранье?
По мнению Александра Морозова, пропаганда до войны в Украине и после ее начала — это два разных явления.
— В конце февраля она стала гораздо более криминальной, — считает эксперт. — Совершенно очевидно, что те медиаменеджеры и журналисты, которые сейчас работают рупором власти, несут такую же ответственность за войну, как и те российские политические деятели, которые ее развязали. Ведущие Владимир Соловьев, Владимир Киселев, Ольга Скабеева… Но, конечно, эти люди представляют только передний ее край. На следующем этаже пропаганды расположено большое количество личностей, которые тоже производят контент. Он прокатывается в новостных запросах и поисковиках. Очень важно видеть и этот уровень заголовков. Сейчас телевидение обслуживает войну, мы находимся внутри пространства военной пропаганды (и контрпропаганды). И эта вещь, конечно, построена на тотальном искажении реальности, потому что ее целью является повышение боевого духа собственной армии и мобилизация населения для участия в войне.
Какие инструменты использует российская пропаганда и почему она такая мощная?
Александр Морозов отмечает: сама по себе кремлевская пропаганда не такая и сильная. Все дело в том, что во время кризиса, и особенно войны, у людей внутри страны есть мало возможностей для интерпретации происходящего. А вот трансляция линии Кремля в телевизоре помогает им объяснить реальность вокруг себя.
— Они вынуждены проявлять лояльность: в противной ситуации в условиях военного времени люди окажутся государственными преступниками, — объясняет эксперт. — И поэтому им приходится цепляться за какое-то объяснение происходящего. Значительная часть российских граждан знает, что Россия ведет войну с Украиной. Но эти люди находят объяснение: Путин решил напасть первым, потому что он видел какую-то угрозу для России. То есть это обычная трактовка: нам НАТО угрожало — и поэтому российским военным пришлось вот так поступить. В значительной степени люди сами ищут способы смягчить нахождение в кризисном моменте. Возьмем пример школьного учителя. Он каждый день работает в коллективе и видит вокруг себя жителей той страны, которая развязала войну. Для спокойствия он вынужден что-то себе говорить. Кремлевская пропаганда предлагает разные матрицы, которые облегчают ему восприятие. Социологи отмечали, что агрессивно настроенных россиян, которые действительно считают, что нужно штурмовать Киев, не так и много. Остальная же масса людей просто адаптируется к ситуации.
При этом, по мнению эксперта, от всех других кремлевскую пропаганду отличает отсутствие в ее повестке единого стержня:
— Старые тоталитарные режимы нанизывали разные факты на один шампур, как шашлыки. Так партия формировала генеральную линию. На этом фоне вся кремлевская пропаганда выглядит гораздо более циничной. Она сиюминутна: сегодня может жарко пропагандировать какой-нибудь русский мир, а завтра забыть про него и начать продвигать совершенно противоположную идею. Вот пример: когда Путин пришел к власти, он опирался на какие-то образы царского прошлого XIX века. Затем — целиком на историю Второй мировой и Великой Отечественной войн. Потом — на всех вот этих императоров и казаков. Это специфический момент кремлевской пропаганды. Главный ее инструмент хорошо заметен — очень грубый, похабный хайп и оскорбления. И если советская пропаганда формировала образ экзистенциального врага из коллективного Запада, то кремлевские пропагандисты клеймят не только политические верхи, но и целые народы.
Кажется, российское телевидение сильно влияет и на белорусов, формируя их мировоззрение. Почему?
Илья Шепелин отмечает: кремлевские пассажи довольно успешно работают на широкую аудиторию (в том числе и белорусскую), потому что транслируют дорогой контент.
— Я боюсь, что суммы, которые тратятся на российское телевидение, совершенно несопоставимы с затратами на эти же цели в Беларуси, — объясняет журналист. — Поэтому российская продукция привлекает и других зрителей. ВГТРК (Всероссийская государственная телевизионная и радиовещательная компания) — это вообще черная дыра, в которую запускается куча денег. Ее главная задача — это подсадить человека на хорошее шоу. И он это делает: садится и привыкает развлекаться, смотрит дорогие реалити и сериалы. Отмечу, что телеканалы делают это не для заработка. Им нужно получить свежую аудиторию, а затем в промежутках между выпусками шоу «Голос» и сериалом, у которого рейтинг 20% или 25%, новым зрителям будут показывать новости и сообщать ту самую важную для государства информацию. В итоге человек привыкает жить в этом ритме. С утра он включает телевизор, когда пьет кофе и готовится пойти на работу, — и там его уже встречают новости с единственной верной точкой зрения. Я помню, В 2016-м, когда был чемпионат Европы по футболу, матчи прерывались не рекламной паузой — сначала болельщикам показывали короткий выпуск новостей. Три минуты зрителям рассказывали, например, о том, как российские солдаты воюют в Сирии. И только после этого давалась какая-то реклама. То есть главным рекламодателем оказывались не производители пива или автомобилей, а государство, которому нужно было протолкнуть свою точку зрения.
При этом Александр Морозов считает, что влиянию российской повестки в Беларуси способствует традиционно большее доверие наших людей к россиянам, чем, например, к украинцам:
— Белорусы, которые находятся внутри страны, в некотором смысле тоже заложники ситуации. Им тоже приходится объяснять самим себе, что сейчас происходит. Значительная часть вынуждена говорить себе: «Мы не можем понять смысл этой войны. Да, возможно, она совершенно чудовищная и ошибочная, но при этом надо находить для себя какое-то ее объяснение». И в этом случае они цепляются за кремлевскую пропаганду, утверждающую, что Украиной управляют неонацисты. Конечно, любой человек, живущий рядом с этой страной, имеющий там родственников, понимает, что это не так. Но тем не менее он начинает верить в это объяснение.
Однако эксперт считает, что белорусы гораздо менее подвержены кремлевской пропаганде, чем россияне, и называет белорусов более самостоятельными: «В каком-то смысле слова вы более самостоятельны в оценке». По его мнению, на это есть две причины:
— Первая состоит в том, что белорусское общество пережило гораздо более масштабный протест, чем российское. В Беларуси почти каждая семья оказалась затронута протестами 2020 года. Все это происходило на глазах людей. И поэтому клеймить белорусов, которые участвовали в них, у белорусской пропаганды не получается. Люди не верят. В России не так — у нас политический протест был сосредоточен только в больших городах. Второе отличие заключается в том, что кремлевская пропаганда работает на очень большую страну. Ей нужно апеллировать одновременно и к дагестанцам, и к жителям Архангельской области. Беларусь гораздо более монолитна, десятимиллионный народ больше связан, чем российский. Я бы сказал, в Беларуси более высокий уровень доверия друг к другу, чем в Российской Федерации. Россия очень большая и крайне разнородная в плане населения. И потому кремлевская пропаганда работает на широкую аудиторию гораздо грубее. Мне не кажется, что эта грубая модель в принципе может давать серьезные плоды в Беларуси. Не хотелось бы подсказывать аппарату Лукашенко, но для влияния на ваш народ нужен какой-то другой стиль и тон.
Можно ли самостоятельно противостоять российской пропаганде?
Илья Шепелин считает, что в идеально смоделированной ситуации людям, которые подвержены внешнему влиянию, нужно давать другую точку зрения. Другой вопрос, как этого добиться в стране, где запрещено мнение, отличное от позиции Министерства обороны.
— Конечно, можно подолгу разговаривать с родственниками о том, что происходит на самом деле. Но при этом нужно понимать: даже если вы обладаете какой-то альтернативной информацией, это не значит, что у вас получится кого-то переубедить. Ваш дедушка может смотреть телевизор по десять или двенадцать часов в сутки. Чтобы изменить его мнение, за разговором вам придется проводить с ним примерно такое же количество времени. И у вас вряд ли получится дойти до цели хотя бы потому, что российская пропаганда хорошо умеет развлекать. В наших странах не существует доступной альтернативы для того, чтобы человек включил телевизор — и на него полился другой контекст, отличный от официальной позиции.
В то же время аналитик Морозов добавляет: даже живя в авторитарных условиях, человек может пытаться контролировать, откуда в его голову поступает информация. По его словам, восприятие пропаганды зависит от образования и критического мышления человека.
— При наличии этих данных у него формируется реалистичное представление о том, как работает политика. И это защищает его от мифологии и от конспирологии, потому что пропаганда всегда играет на этих струнах. Мне кажется, история советского и постсоветского периода в наших краях показала, что если само государство не заинтересовано в развитии этих способностей у людей, тогда ключевая роль достается культуре: литературе, театру, кино. Внутри них сохраняется очень свободное мышление, — отмечает эксперт. — Кроме этого, мы видим, что и у россиян, и у белорусов очень быстро наращивается медиасреда за пределами страны. И это влияет на то, что в сознании людей рано или поздно формируется явное противоречие. Официальная власть производит какое-то вранье, но чем дальше, тем острее люди его чувствуют.