Когда в москве прекратят строить человейники

Российский рентополис: почему победил человейник и что с этим делать?

Массовое жилищное строительство сегодня — одна из основных отраслей. Миллионы обладателей ключей от новых квартир. Сотни тысяч трудоустроенных. Миллиарды налогов в бюджеты. Правительство РФ высоко оценивает эти достижения, еще выше поднимает планку и нацеливает отрасль на окончательное решение квартирного вопроса. Но вот выдержки из выступления члена совета директоров крупной строительной компании: «То, что сейчас строится вокруг мегаполисов — это катастрофа. Говорят, что это будут строить, пока это покупают. Но суррогатный алкоголь тоже производят и покупают, однако это не значит, что его нужно разрешать. Государство запретило суррогатный алкоголь и борется с ним. Так и суррогатное жилье надо запретить! Что надо сделать для того, чтобы потребитель поумнел?»

Получается черно-белая картинка. Блистательные победы празднуются на фоне постоянной критики со стороны архитектурного сообщества, экологов, градозащитников. На одном полюсе — труженики и энтузиасты своего дела, стремящиеся удовлетворить потребности людей. А на другом полюсе создан чуть ли не образ врага из всех, кто занят в этой сфере.

Я тоже до недавнего времени воспринимала происходящее упрощенно. Но после того, как мне пришлось погрузиться в исследование ситуации российского массового жилищного строительства, восприятие сильно усложнилось. Да, есть сильнейший дисбаланс между количеством и качеством. Но я, к своему собственному удивлению обнаружила, что это не результат злонамеренности, а итог отсутствия в механизме функционирования отрасли нескольких существенных элементов. Картинка из черно-белой стала цветной. Появилось видение того, как гармонизировать ситуацию.

Строительство «суррогатного жилья» — результат партнерства застройщиков и масс

«Сознательный» застройщик озвучил две претензии: к государству и к потребителю. Разберемся с первой. Мой вывод, который я дальше собираюсь доказывать: государство не запрещает такую застройку, потому что не может. Если бы могло, запретило. Но государство не субъект данного процесса. Субъекты — масса и застройщик, которые сформировали «частно-массовое партнерство» (по аналогии с частно-государственным). Органы власти, конечно, влияют на ситуацию, достаточно упомянуть «льготную ипотеку». Но их участие вторично. Это — в чистом виде массовый процесс, движимый миллионами людей и триллионами рублей. Он сформировался из безобидных ручейков, каждый из которых можно было, наверное, перекрыть в истоке. Но сейчас поток набрал такую силу, что попытка его «запретить» сродни желанию заткнуть мизинцем Ниагарский водопад. Тут мы воистину наблюдаем власть денег и власть масс, перед которыми бессильны органы власти.

Потребности, потребители и потребительские рынки

Теперь разберемся с претензией к «неумному потребителю». Много говорят про коррупцию в сфере жилищного строительства. Но где у нас нет коррупции? Однако сложился более-менее нормальный потребительский рынок товаров и услуг, автомобильный, компьютерный и многие другие. На этих рынках наверно тоже все не просто, там тоже сговоры, монополизм, но потребителей это кардинально не затрагивает. «Потребитель» — от слова «потребность». Потребительский рынок складывается в опоре на разнообразные потребности людей и разнообразные способы их удовлетворения, а не в опоре на их глупость. Везде есть «неумные» потребители и недобросовестные, а иногда и преступные производители. Везде можно найти суррогат и потребителей суррогата. Но это будет маргинальный сегмент рынка. У нас же «суррогатным» оказывается почти все новое массовое жилье сегмента эконом-класса. Почему же эта сфера в нашей стране не подчиняется законам, которые действуют, пусть и с искажениями, на других потребительских рынках? — Потому, что в России нет потребительского рынка в сфере производства массового жилья. А значит, нет и потребителя.

Есть «места входа мигрантов»

В апреле 2021 г. главный архитектор столицы Сергей Кузнецов и Сергей Капков провели паблик-ток на тему «Изменение архитектурного облика Москвы». Оба согласились с тем, что необходимо повысить уровень массового жилья, чтобы избавить новые районы от превращения их в «гетто, места входа в Москву, куда приезжают мигранты». Итак, очевидный до банальности ответ на вопрос, чем является новая массовая застройка, озвучен с высокой трибуны. Это уже хорошо. Плохо то, что проблему продолжают ставить как архитектурную. Приоритетами, по мнению паблик-токеров, должны стать «логичные большие проекты по созданию районов и кварталов в одной стилистике, разной этажности, со своей социальной сферой и понятным прогнозом, кто может эти квартиры купить». Это, на мой взгляд, ложные цели.

Разработано уже очень много логичных проектов. Для того, чтобы обосновать перевод очередного сельского поля под многоэтажки, обязательно рисуется очень красивый проект. Но картинка неизбежно ломается. Градостроительное планирование перестало быть средством городского управления. Оно стало средством застройщика. Поэтому, пока эту проблему ставят как архитектурно-проектную, ситуация останется неуправляемой. Но, вместо того, чтобы городским администраторам признать это и решать проблему именно как кризис или даже катастрофу городского управления, в очередной раз выдвигают архитекторов с обсуждением «еще более лучшего» проекта.

Места для входа мигрантов — это трущобы

Трущобы бывают разные. Мне довелось познакомиться с трущобами Каира. До этого слово «трущобы» ассоциировалось с одноэтажными самодельными постройками. А тут были многоэтажки, правда с торчащей во многих местах вместо крыш арматурой. Выяснилось, что эти предельно уплотненные массивы — незаконные постройки, лишенные не только социальной инфраструктуры, но даже канализации. Как, многоквартирный дом и без канализации? А куда, извините, все течет? — мне указали на узкий ручей, протекающий вдоль берегов из мусора, сказали, что это Нил и все течет туда. Как это — просто дома без улиц, без школ и другой социальной инфраструктуры? Я была потрясена. Сейчас я удивлюсь, если жилой массив, построенный на границе российского мегаполиса, будет с полноценной уличной сетью, а не с узеньким проездом, со школой в нормативной доступности и канализацией, которая попадает на очистные сооружения, а не в ближайший овраг.

Мегаполис и Рентополис: две большие разницы

Мегаполисы — это точки сверх-концентрации человеческого капитала. Конкретный локус по уникальной совокупности качеств становится узлом глобальных инфраструктурных потоков. Это позволяет получить сверх-капитализацию, которая и сопровождается физическим ростом мегаполиса и ростом населения особого качества, которое принято называть «человеческим капиталом». Люди, которых можно отнести к «человеческому капиталу», ориентированы на то, чтобы решать задачи развития.

Однако в мире есть много крупных городов, которые стали точками сверх-концентрации людей, которые решают задачи выживания. То есть доминирует не развитие, а совсем другой процесс. Для городов такого типа я предлагаю термин Рентополис.

Поясню опять на примере Египта.

Экономика Египта рентная — большую долю бюджета дает Суэцкий канал. Любая страна с рентной экономикой структурирована примерно одинаково: столица — центр аккумуляции и перераспределения ренты и все остальное — депрессивные территории. Результат: периферия все больше обезлюдивается, население страны бежит с депрессивных окраин и концентрируется вокруг центров перераспределения ренты. Люди стремятся в эти центры потому, что там они смогут выжить, обслуживая нижний уровень цепочки рентополучателей. В рентополисе находится не только верхушка власти и миллионеры — держатели рентных доходов, но и армия чиновников, силовиков, бюджетников — тех, кто получает пусть небольшую, но гарантированную зарплату. Они создают рынок труда для большого количества низкоквалифицированной рабочей силы.

Постоянный приток новых жителей, стремящихся занять хоть какое-то место в пирамиде рентного перераспределения, создает потребность в уже упомянутых «местах входа мигрантов». Так формируется пояс трущоб вокруг всех столиц стран с рентной экономикой. Органы власти не в силах остановить стихийную застройку, которая ведется вопреки градостроительным планам и невзирая на отсутствие инфраструктур. Но только в нашей стране этот процесс называют «агломерированием» и решением проблемы доступного жилья. Бесструктурное разрастание рентополисов ничего общего не имеет с процессами агломерирования вокруг мегаполисов. Агломерирование усиливает структурную сложность, окрестные малые города и сельские населенные пункты сохраняют свои границы и самоуправление. Рентополисы, разрастаясь, уничтожают самостоятельность и идентичность малых городов.

Трущобная застройка возводится на деньги масс

И сейчас я хочу зафиксировать самый существенный признак трущобной застройки: она возводится на деньги масс. В Каире эта схема реализуется в чистом виде: утром новые нуждающиеся в крыше над головой выдают строителям средства на покупку кирпичей, те в течение дня заполняют очередной объем между торчащей арматурой и доступное жилье готово. В России схема более завуалирована, но принцип тот же. Застройщик стал непосредственным агрегатором денег десятков тысяч людей. Получив деньги, он заполняет «доступным жильем» очередной объем окраинных сельхозполей. Подобная схема реализуется везде, где происходит стихийный рост многоэтажных трущоб. Но в столь гигантском масштабе эта схема не реализуется больше нигде в мире. У нас «трущобный» сегмент застройки стал основным.

Деньги масс — это кредит застройщику

Вторая существенная и совершенно фантастическая деталь: деньги масс являются, по сути, кредитом застройщику. Люди не покупают квартиры, а кредитуют застройщиков, которые обязуются вернуть долг квартирами.

Осуществлять кредитование имеют право кредитные организации. Поэтому данная финансовая операция маскируется под покупку. Но это именно кредит, который застройщик обязуется вернуть квартирой. Правовую коллизию вроде бы устраняют эскроу-счета. Однако они не устраняют самого факта, что в РФ именно на деньги масс кредитуется производство массового жилья. Просто теперь кредиты людей банк кладет в один карман, а из другого выдает аналогичную сумму застройщику. С этой деталью связаны и особенности национальной ипотеки. По статистике, около трети выданных банками ипотечных кредитов люди используют не для того, чтобы купить готовую квартиру, а для того, чтобы кредитовать застройщика.

Нередки ситуации, когда люди, становясь обманутыми дольщиками, платят по ипотеке и одновременно вынуждены арендовать жилье. Зачем это двухступенчатое кредитование? Почему бы банкам не кредитовать застройщиков напрямую? Вопрос риторический. Банк должен быть уверен, что выданный им кредит окажется прибыльной инвестицией, иметь гарантии возврата и многое другое. Все это делает кредиты банка очень дорогими. А если все риски берет на себя человек, то по деньгам кредит оказывается дешевле. Никто же не монетизирует ущерб для здоровья и психики от постоянного стресса, названный «ипотечной кабалой».

Объяснения, что так люди могут купить квартиры дешевле на 20-30%, не выдерживают критики. Нам нужен и хлеб, однако мы не даем деньги напрямую хлеборобам. Всем занимается бизнес, а мы покупаем готовую продукцию. Ни в одной сфере массового производства нет такого, чтобы люди, минуя предпринимательские бизнес-структуры, напрямую давали деньги производителю, причем за еще не произведенную продукцию и без профессиональных расчетов кредитных рисков. Такое даже невозможно представить, если речь идет о массовом стандартном производстве, а не об элитном сегменте или каких-то нишевых продуктах. Но невозможное стало возможным. Так что фраза «это будут строить до тех пор, пока это покупают» в корне неверна. Это будут строить до тех пор, пока реализуется такая схема кредитования, замаскированная под покупку.

Массовая застройка требует масштабного перераспределения городских благ

Формирование инфраструктурно необустроенных «мест входа мигрантов» на окраинных сельхозполях ведется в предположении, что город будет вынужден перераспределить часть инфраструктурных благ и бюджета в пользу новых жителей. То есть рубль, отданный застройщику, привлечет бюджетные рубли. После заселения выясняется, что людям не выехать, детям негде учиться и т. п.. И город вынужденно финансирует строительство социальных объектов, «хорд» и «диаметров». Большое количество конфликтов вызвано уничтожением зеленых зон, привычных мест отдыха в целях создания магистралей к новым жилмассивам. Транзитная функция начинает доминировать в жилой застройке среднего городского пояса, разрушая сложившуюся среду.

В свое время были сделаны расчеты, давшие ответ на вопрос, почему на Манхеттене, где каждый квадратный метр земли стоит миллионы долларов, не застроили Централ-Парк. Обнаружилось, что его застройка приведет к резкому снижению цены уже окружающей его недвижимости. Падение стоимости будет сопоставимо с доходами от продажи недвижимости, которые можно было бы получить, застроив парк. Это означает, что от застройки данного конкретного участка город в целом не станет богаче. Произойдет только перераспределение стоимости недвижимости от одной группы людей к другой. Кроме того, город лишится парка. Таким образом, в случае, если бы парк был застроен и город получил бы «новых счастливых обладателей ключей от квартир», это было бы в чистом виде паразитическое действие.

Но это были расчеты в рамках экономики города как целого и при наличии реальных собственников недвижимости — домовладельцев, которые не допустили бы такой попытки перераспределения.

В ситуации с российскими рентополисами подобных расчетов, связанных с операциями перераспределения от одних городских групп к другим не делается. Настоящий бизнес создает добавленную стоимость за счет капитализации. А псевдо-бизнес создает добавленную стоимость за счет перераспределения благ, не увеличивая благосостояние общества в целом.

Насколько в новой застройке сильны элементы паразитизма? Если представители одних городских групп утверждают, что качество их жизни ухудшилось, значит элемент паразитического перераспределения благ присутствует. Но каков масштаб? В нашей ситуации такие подсчеты делает каждый житель, каждый собственник своей квартиры, оценивая, как изменения среды влияют на ее стоимость. Но суммировать эти индивидуальные расчеты невозможно. И, более того, люди поодиночке или малыми группами не способны противостоять этому процессу. Если бы на том же Манхеттене у кого-то возникла идея застройки Централ-парка, то масштаб перераспределения мгновенно подсчитали домовладельцы и встали грудью на защиту своих интересов. И это была бы сила.

2. Выводы

Отчего пропал калабуховский дом?

Он пропал потому, что не стало домовладельца Калабухова. После октября 1917 года владельцев многоквартирных доходных домов упразднили как паразитический класс. Дома отошли к городским коммунам (отсюда слово «коммуналка»), после чего сразу начался квартирный кризис. Реальность быстро показала, что домовладелец — это важнейший участник рынка жилой недвижимости. Сначала будущий домовладелец выступает в функции предпринимателя. Он ставит цели капитализации, которая определяет параметры будущей застройки как предпринимательского проекта. В результате активности домовладельцев-предпринимателей в городах появляются новые разнообразные дома, построенные по качественным проектам. Именно будущий домовладелец формирует рынок разнообразных заказов для архитектора.

Поэтому, пока не восстановлена позиция предпринимателя-домовладельца, у архитекторов не будет творческой работы в сфере строительства многоквартирных домов. И не будет никакой качественной городской среды, кроме сверх-дорогой и финансируемой из бюджета «урбанистики». Сейчас за сохранение качества среды в аспекте культурных ценностей и экологии борется только общественность. Но силы очень неравны. Домовладелец — это позиция, которая противостоит снижению качества городской среды, т. к. она снижает стоимость его недвижимости. Отсутствие в городах домовладельцев как класса приводит к тому, что некому ограничить беспрерывную корректировку генпланов и ПЗЗ, которые стали, по сути, инструментами перераспределения общегородских благ в частных интересах.

Если вернуться к приоритетам, которые на паблик-токе озвучили С.Кузнецов и С.Капков, то именно предприниматель-домовладелец и никто иной озабочен «понятным прогнозом, кто может эти квартиры купить». Именно потому, что только в предпринимательской схеме есть сам факт покупки. В нынешней схеме кредитования застройки на стадии котлована подобной озабоченности просто неоткуда взяться. Но прогнозом мысль предпринимателя не заканчивается, а только начинается. Цель домовладельца — не только возврат инвестиций, но и прибыль в течение десятилетий. Поэтому обязательной частью предпринимательского проекта является прогноз жизненного цикла дома, затраты на эксплуатацию и утилизацию.

Второй, противоположный первому тип домовладельца в сегменте массового жилищного строительства — муниципалитет. Это не предпринимательский тип домовладельца, у него другое целеполагание — создать фонд социальной аренды. Муниципалитет ставит социальные цели в рамках допустимых бюджетных расходов, которые определяют параметры застройки как социального проекта. Муниципалитет не стремится к прибыли, но ему важна безубыточность содержания и в проекте так же предполагаются расчеты жизненного цикла.

Таким образом, нормальное массовое жилищное строительство в мегаполисах — это активность предпринимательства или муниципалитета. И уже после разработки проектов в рамках того или иного целеполагания в этот процесс вовлекается застройщик со своей целью — получить производственную прибыль, но строго в рамках целей заказчика — предпринимателя или муниципалитета. В зависимости от целей того или иного типа домовладельца появляется жилье разного типа. А затем на рынок приходит потребитель, который покупает или берет в аренду готовое жилье. Эта схема обеспечивает обратную связь. Если один предприниматель не удовлетворяет потребности людей в качественном, разнообразном и по умолчанию доступном жилье, то его место мгновенно занимает другой, способный дать это людям. Ведь первый со своим недоступным жильем разорился. Так и происходит развитие, обновление, когда-то эксклюзивные товары становятся доступными всем. Сама постановка цели на создание «доступного» жилья уже указывает на то, что из процесса российского массового домостроения изъят предприниматель.

Обратная связь в ситуации с домовладельцем-муниципалитетом действует по-иному. Если выясняется, что определенный формат застройки не отвечает социальным целям (смотри общеизвестную историю с Прюит-Айгоу), то происходит отказ от подобных проектов. Сегодня в социальное целеполагание обязательно включают вопросы безопасности, противостояния геттоизации и многое другое. В конечном счете на Западе отказались от того, чтобы строить бюджетное социальное жилье не только отдельными жилмассивами, но даже отдельными домами.

Бесчеловечные человейники

У нас строительство ведется вне рамок социальных или предпринимательских целей. В итоге человейники с каждым годом становятся все более бесчеловечными. Даже если большинство представителей строительной сферы — люди, которые искренне стремятся хорошо выполнять свою работу, строить качественно и радовать новоселов, параметры застройки определяются в конечном счете не благими намерениями, а целеполаганием. Сегодня сугубо производственная цель аккумулировать деньги масс и получить одноразовую производственную прибыль не ограничена целями более высокого порядка. В итоге на рынке остаются компании, успешно реализующие именно эту цель и превратившие окраины рентополисов в площадки по производству квадратных метров.

Результат: в кредитовании застройщика участвуют субъекты с совершенно разными целями. Одни хотят поиграть в инвестиции и получить «доходные» квартиры, то есть капитализированную недвижимость. Другие хотят просто жить с доступным минимумом городских услуг. Участвует в этих игрищах и государство, муниципалитеты через «льготные ипотеки» и кредитование строительства жилья для социально-незащищенных групп. То есть хотят сформировать фонд социального жилья. А в результате все оказываются в одном формате человейника. Город должен быть и предпринимательским и социальным, и разные типы домовладельцев призваны это обеспечить. А то, что сейчас появляется, сложно назвать новыми городскими районами. Никаких сущностных городских качеств у них нет. Пусть отдаленно, но по бесструктурности и полному отсутствию разнообразия их можно сравнить с лагерем беженцев.

У этих домов нет владельцев

Это самая невероятная деталь: у домов, в котором пятьсот, тысяча и даже более собственников квартир, отсутствует домовладелец. Подобного нет больше нигде в мире. Как уже отмечено, домовладелец начинается задолго до строительства: с постановки цели на проектирование с учетом всего жизненного цикла, прибыльной или безубыточной эксплуатации, ремонтов, реконструкций и утилизации. Домовладелец начинается с понимания своей ответственности за целостный объект недвижимости. Именно поэтому он тщательно рассчитывает не только полный экономический цикл жизни, но и социальные сценарии, неизбежную смену потребительских предпочтений и многое другое.

Наши человейники любят сравнивать с массовым жильем в Китае. Однако там подобное строительство финансируется совсем не так, как в РФ. Там люди покупают право аренды, которое равно жизненному циклу дома. Некоторые, при желании, могут купить это право даже на стадии котлована, но в основном инвестиции осуществляет крупный капитал. Нет никакого массового собственника на квартиры. Есть собственник целостных объектов, который и несет полную ответственность за них на всех этапах.

3. Прогнозы

В ужасной России будущего

Сейчас многие эксперты задаются вопросом — через 20 лет нужно будет делать капремонт, через 50-70 сносить. Предрекают коллапс в результате невозможности утилизировать огромное количество мусора. При этом не обсуждается, что собственники квартир должны собраться, принять решение о сносе, и оплатить его. Но невозможно представить собрание тысячи собственников, которые смогут принять хоть какое-то решение. Тем более, что это решение об оплате расходов на снос дома и утилизации отходов.

Мы любим смотреть кадры уничтожения широко известного Прюит-Айгоу. Но это было муниципальное жилье и решение о сносе принял муниципалитет. А в случае с необходимостью неизбежного сноса построенных сегодня жилмассивов мы, до мусорного коллапса, будем иметь правовой коллапс. Представим ситуацию: человейник подошел к моменту полного физического износа. Он давно брошен добропорядочными собственниками. Муниципалитету дешевле снести его, а не купировать проблемы, которые он создает. Но чтобы снести легитимно чью-то массовую собственность, нужно заручиться согласием владельцев, а потом выставить им счета за снос и утилизацию мусора. Согласие город не получит. Он получит массовые иски от людей, которые не давали согласие на то, чтобы уничтожили их собственность. Люди потребуют, чтобы им предоставили новое жилье взамен уничтоженного.

Будущее может наступить раньше

Сейчас застройщик ставит свои управляющие компании, потому что пока человейники новые, это прибыльный бизнес. Однако то тут, то там вспыхивают конфликты: жильцы не доверяют УК застройщиков. Но что дальше? Управление с годами будет все более хлопотным и менее прибыльным. Не исключено, что настанет день, когда не будет профессиональных организаций, мотивированных взять в управление такие дома. Например потому, что на его поддержание придется собирать с собственников такой объем средств, которые они при всем желании не смогут дать. Тысяча собственников, разбившись на группы, начнут конфликтовать друг с другом, выдвигать своих претендентов в УК дома. Пользуясь безвластием, многие вообще перестанут платить. Начнется обвальный выход из строя систем жизнеобеспечения дома. Таким образом, необратимая деструкция человейника может наступить гораздо раньше физического износа, вследствие реализации негативного социального сценария. Кто, как и за какие средства будет решать проблемы, которые одновременно возникнут у множества домов?

Я не настаиваю на своем сценарии. Но покажите хороший сценарий. Расскажите, как через 30 лет, когда подойдет срок капремонта, тысяча собственников соберется и примет решение о том, что делать дальше. Таких сценариев нет, потому что они нужны только домовладельцу. Можно без преувеличения сказать, что эксперимент с созданием гигантских массивов без домовладельцев, без расчетов полного цикла ставится впервые в мире.

Уникальный фонд

Мне могут возразить — а фонд капремонта? Из него возьмут деньги и отремонтируют, не спрашивая собственников. Да, отремонтируют, если к тому времени в фонде будут деньги. Уже сейчас представители фонда сообщают, что денег не хватает даже на латаные дыр https://www.gazeta.ru/social/2016/02/28/8081405.shtml

Этот фонд уникален тем, что он централизованный. В большинстве стран тоже есть фонды капремонта. Но своего дома! Нигде больше, кроме РФ и Беларуси, нет общего фонда просто потому, что везде есть домовладельцы — индивидуальные, коллективные (кондоминиумы), корпоративные или муниципальные. Ни один реальный собственник дома не отдаст свои деньги в непонятный фонд, которым оперируют неведомые ему чиновники. Свои деньги люди обычно любят тратить на себя. При выборе оплаты капремонта всем был предоставлен выбор. Но смогли создать собственный домовой счет только 3% жителей многоквартирных домов. А 97% квартирособственников РФ не смогли этого сделать.

Эксперты, анализирующие функционирование этого фонда, уже выявили огромное количество проблем. Например, расходы на капремонт не зависят от амортизации. Одинаковую сумму платит как владелец абсолютно новой квартиры – после пяти лет, так и владелец разваливающейся 60-летней хрущовки. Но последний при этом получает капремонт, а первый, оплатив полную стоимость своей новой квартиры, потом начинает оплачивать еще и ремонт какого-то чужого дома. А до капремонта своей квартиры он скорее всего не доживет. Однако социальная несправедливость и уравниловка, неизбежная в результате такой глобальной централизации, имеет ту же причину — отсутствие домовладельцев. Эти и другие проблемы фонда капремонта не будут решены до тех пор, пока эта позиция не будет восстановлена.

Лопнет ли пузырь недвижимости?

Горожане, вокруг которых сжимается «ренто-пояс», с нетерпением ждут, когда же лопнет пузырь недвижимости или когда же все-таки закончатся люди, которые «это покупают». — Будь квартиры в человейниках только спекулятивным активом, притягивающим денежную массу, то можно было бы ожидать, что он лопнет, как до него лопнуло множество других пузырей. Будь эти квартиры настоящим потребительским товаром, то можно надеяться, что люди, «поумнев», перестану кредитовать «суррогатное» жилье, уничтожив таким образом диктат нынешнего строительного комплекса. Но, оказалось, что один и тот же формат человейников стал обслуживать несколько разных запросов.

Первый запрос — спекулятивный актив, притягивающий денежную массу, скапливающуюся у части людей с доходами выше среднего. У них нет потребности в жилье. Поэтому они и не рассматривают человейники с точки зрения своих потребностей. Спекулятивный пузырь возникает тогда, когда в некий сектор производства начинают вливаться не только деньги потребителей, но его начинают рассматривать как инвестиционный. Возникает не обусловленный потребностями спрос на производство этого товара. Чем больше спрос, тем больше цена. Чем быстрее растет цена, тем выше ажиотаж. Перестают действовать механизмы конкуренции. Работают совсем другие инструменты — способные еще больше раздуть ажиотаж.

Второй запрос — инфляционные ожидания. Не секрет, что инфляция в стране очень высока. Допустим, некто живет и работает на Севере, в ближайшие годы жилье ему в крупном городе не нужно. Но он покупает «на будущее», когда выйдет на пенсию, для детей, которые когда-нибудь поедут учиться. Покупает сегодня, потому что завтра ведь подорожает! Сегодня эта квартира удовлетворила его инфляционные ожидания и человек спокоен. У него аспект потребностей так же не актуализирован. Он может вообще приобретать квартиру он-лайн и даже сдавать ее не собирается. Ждущие, когда лопнет пузырь и делящиеся друг с другом наблюдениями: «дом давно сдан, а половина окон не горит», вполне возможно видят окна квартир, которые успокоили чью-то инфляционную тревогу.

Третий запрос — от «беженцев», решающих задачи выживания, поэтому мирящихся с инфраструктурной необустроенностью человейников, скученностью и отсутствием инфраструктур. Прежде всего это внутренние мигранты, переезжающие внутри страны и меняющих совсем безнадежные территории на более перспективные. Часть их приобретает квартиры в собственность, часть — поддерживает стабильный спрос на аренду «убежищ», тем самым укрепляя «инвесторов» в мысли о том, что они все делают правильно. Таким образом, представители первых двух запросов вливают свои деньги не в чистый пузырь, а обслуживают массовый процесс.

В результате житель рентополиса, который захотел улучшить свои жилищные условия, то есть является в истинном смысле потребителем, приходит на рынок, перегретый спекулятивными и инфляционными ожиданиями, а не на спокойный потребительский. Он хочет купить качественное и инфраструктурно обустроенное жилье, но вынужден, неся все риски «инвестора», кредитовать застройщика и приобретать по спекулятивным ценам квартиру в «месте входа мигрантов», получив несколько лет нервотрепки или пополнив ряды обманутых дольщиков.

Синтез противоположностей

Формат человейников оказался удобным для того, чтобы совместить совершенно противоположные запросы. Экономисты сообщают, что доходы россиян падают. Поэтому, по законам ценообразования потребительского рынка цена квартир массового сегмента должна падать. Но «инвесторы», руководствующиеся спекулятивными или инфляционными ожиданиями, будут нести в этот сегмент деньги только до тех пор, пока растет цена за м2. Поэтому она должна расти и будет расти. При этом не должны быть потеряны и те, кто хочет приобрести квартиру для себя, то есть люди бедные. Надо оставить им возможность впрячься в ипотечную кабалу, даже при повышении цены за м2 и снижении их доходов.

Противоречие снято совершенно гениальным образом: повышать цену м2, поддерживая градус спекулятивного ажиотажа, но при этом увеличивать количество квартир все меньшего метража. В доме на тысячу квартир восемьсот студий не потому, что в них будут жить одинокие холостяки, а потому что низкодоходные группы могут взять ипотеку или арендовать только такой формат. Если недавно казалось, что студия 18м2 это предел минимализма, то сегодня предлагают студии размером 11м2. Итак, всем сестрам по серьгам. Одни хотят, чтобы цена м2 повышалась — получите. Другие — чтобы не повышалась цена отдельной квартиры — тоже получите.

Итак, мы получили ситуацию патологического массового процесса, который невозможно остановить и который имеет эпидемический характер. У подобных ситуаций очень возможен негативный исход в виде коллапса. В средние века чума заканчивалась просто потому, что территория обезлюдивалась. Однако в ситуации с Россией кроме конечного ресурса внутренних мигрантов есть неисчерпаемый ресурс мигрантов из бывших союзных республик. Но, допустим, и они закончатся. Еще один вариант затухания данного процесса — исчерпание ренты. Но тоже непонятно, сколько еще придется ждать слезания с «нефтяной иглы». Нельзя сбрасывать со счетов возможность того, что на каком-то этапе количество перейдет в качество, что есть элемент паразитического перераспределения начнет доминировать и «здоровая» часть города просто не сможет справиться с такой нагрузкой.

4. ЧТО ДЕЛАТЬ?

Цель моего разбора — описать ситуацию таким образом, чтобы появилась возможность ставить цели управления по отношению к сложившейся ситуации. Может показаться, что я себе противоречу, т. к. в начале утверждаю, что невозможно «запретить» стихийное формирование трущобного пояса вокруг нескольких рентополисов. Запретить действительно нельзя. А ставить цели управления — можно. Капитан в бурном море и не помышляет о том, чтобы запретить бурю. Но, с учетом ситуации, он ставит цели управления своим судном. И, несмотря на мощь океана, он тоже очень многое может — по отношению к своему объекту управления. И в этом случае стихия начинает работать на его цели.

Итак, что делать?

Прежде всего назвать вещи своими именами. Нужно перестать называть стихийный рост агломерированием. У нас не агломерирование, а негативный процесс стягивания населения в трущобные пояса рентополисов. Нужно перестать связывать этот процесс с урбанизацией. Наоборот, рост трущобного пояса поглощает истинные малые города. Это процесс трущобизации. Поэтому одна из моих целей — ввести этот термин в оборот. Понятно, что лоббисты продолжат отгламуривать эти процессы, но должно быть и альтернативное видение ситуации.

Необходимо на законодательном уровне предусмотреть, чтобы до начала строительства у каждого многоквартирного дома был определен домовладелец — собственник дома как целостного объекта. Для масс, которые уже привыкли на стадии котлована давать застройщику деньги «на кирпичи», может ничего не измениться. Человек, если хочет, становится формальным собственником квартиры. Можно позаимствовать опыт Китая и законодательно предусмотреть еще одну опцию, когда человек покупает право аренды на жизненный цикл дома. Ни первый, ни второй вариант никак не ограничивают его право владения, распоряжения, продажи собственности или аренды.

Проработка правовых нюансов и деталей — это следующий шаг, сейчас речь идет о смене принципов. Некоторые эксперты уверены, что ситуацию изменит только полный запрет схемы ДДУ (договоров долевого участия), а оставить можно только кооперативы, или иную схему с предварительным формированием собственника – кондоминиума до начала строительства. Я считаю, что запретить что-то в ситуации массового процесса невозможно. Но необходимо подвести итоги эксперимента, который проводили последние 30 лет, чтобы проверить гипотезу: можно ли из нескольких сотен собственников квартир сформировать коллективного субъекта — собственника дома? — Проверили и выяснили: нельзя. Не только из нескольких сотен, но даже из нескольких десятков не удалось. Все равно получается масса собственников квартир, которые не складываются в коллективного субъекта — в собственника дома. Коллектив — это, как минимум, целевое и ценностное единство. А, как уже отмечено, в человейнике на одной площадке оказываются люди с перпендикулярными целями и даже из разных культурных миров.

Как предусмотреть, чтобы у каждого дома были домовладельцы? Как сделать так, чтобы они не сбегали? Ведь человейники, как целостные объекты недвижимой собственности, никому не нужны. — У меня нет готовых ответов. Это проблемы, по которым нужно вести поиск. Я делаю только первый шаг по переориентации внимания с «более лучших проектов» на управленческую проблематику. Начать можно с жилья, строительство которого финансируется из бюджета. Это миллиарды. Но город тоже не хочет брать на себя обязанности домовладельца, как это в подобных случаях происходит во всем мире. Может быть начать с того, чтобы заставить операторов городского бюджета ставить социальные цели на новую застройку, привязав их ответственностью домовладельца?

Необходимо дифференцировать градостроительную политику по отношению к разным запросам.

Запрос на формирование «мест входа мигрантов» никуда не денется и его не ликвидировать никакими архитектурными проектами. Так как от городских администраторов не зависит уменьшение влияния рентной экономики на социально-пространственные процессы, то примем процесс стягивания мигрантов в рентополисы за фактор непреодолимой силы. Но есть смысл выработать разные градостроительные политики по отношению к разным типам мигрантов. Этого не сделать без знания о городе. Традиционно такое знание дает социология. Однако ее следует переориентировать с исследований «чего хочет Москва?» на вопросы «что должен делать городской управленец и политик по отношению к разным городским группам?» То есть нам нужен аналог Чикагской школы социологии, которая работала бы на управленческие проблемы, а не на манипулятивные запросы административного аппарата. Нужны не стратегии городского развития, а стратегии развития деятельности городского управления.

Нужно разделить потоки, чтобы каждый тек в свой формат жилья. Например, бюджетные потоки — в формат социального жилья и это должны быть социальные проекты. Важно понимать, что хотя это будут проекты домов, архитектурно-строительная компонента в них не должна всецело доминировать. Уже стало общим местом, что в разработку проектов нужно привлекать социологов. Но я бы расширила список необходимых профессионалов. Обязательны специалисты в области безопасности, причем самые неожиданные, например, по борьбе с наркотиками.

Какие подходы управления возможны по отношению к потокам мигрирующих с депрессивных окраин? — Необходимо признать, что жилье, ориентированное на этот поток, строится в формате «убежищ». Они по умолчанию временные, потому что даже сами мигранты рассматривают их как жилье на первое время. Поэтому проекты, предполагающие разворачивание «убежищ», должны разрабатываться в логике производственных проектов, с просчетом жизненного цикла, утилизацией и рекультивацией почвы. По отношению к этому формату вообще не надо считать логику потребления и пытаться выстроить потребительский рынок. В сфере массового производства все-таки есть редкие исключения, не требующие создания потребительского рынка, например, производство кирзовых сапог. Все, попадающие в армию, их носят, многие даже с удовольствием. В этом секторе тоже есть конкуренция, но не предпринимательская, а производственная. Вместо торговли там сбыт.

Все участники процесса понимают, что находятся в особой ситуации, не имеющей отношения к нормальному потреблению. Примерно в такой производственно-сбытовой логике можно рассматривать строительство человейников. Строительным компаниям удалось организовать этот процесс, у них получается привлечь деньги масс — пусть строят, пусть формируют тысячи новых собственников квартир, тем более, что запретить это невозможно. Но пусть остаются домовладельцами этих домов как целостных объектов и несут за них ответственность на протяжении всего жизненного цикла, а не как сейчас — завуалировано, через свои УК и до тех пор, пока это выгодно. В общем, надо отдать должное организаторским способностям российских застройщиков, но внести в их самоотверженный труд эту небольшую коррективу. Понятно, что привязать застройщика к его детищу до конца жизненного цикла не удастся. Но, как минимум, будут созданы управленческие индикаторы ситуации.

И третий денежный поток — от псевдо-инвесторов. Сейчас они действительно псевдо, т. к. спекулятивный поток идет в формат «убежищ». А он должен идти в формат доходных домов. Ведь только немногие профессиональные инвесторы ориентированы именно на спекулятивную игру. А большинство тех, у кого скапливается денежная масса, хотят именно стабильного дохода или защиты от инфляции. И этот поток нужно направить по назначению — в доходные дома. Именно на этом потоке начнет развиваться предпринимательство. Инвесторы должны нести деньги не застройщику, а предпринимателю и ситуация развиваться как предпринимательский проект. На третьем потоке будет формироваться истинный потребительский рынок жилья, который во всех смыслах будет пост-индустриальным. Но в случае с предпринимательским проектом ситуация должна разворачиваться по законам этого жанра: никаких «обманутых дольщиков» появляться не должно. Рыночные бизнес-субъекты — инвестор, предприниматель, застройщик, производственники заключают договора, действуют под свою ответственность, получают доход или банкротятся.

Конечно, должны развиваться ипотечные программы, в том числе льготные. Но исключительно для покупки уже готового жилья, как это и действует во всем мире. Если банк готов кредитовать застройщика, то он должен делать это напрямую, а не маскируя его под ипотеку, перекладывая все риски на людей.

Можно еще продолжать список того, «что делать». Однако он повисает в пустоте без ответа на вопрос: «Кому делать?». Формальный ответ: предпринимателю, управленцу и политику. Эта троица, по Максу Веберу, является субъектами развития социума. Они же — субъекты процессов, которые будут создавать сферы, вообще не связанные с обслуживанием рентной экономики. Все ответы на вопрос «что делать?» адресованы к этим субъектам. Но проблема в том, что среди представителей нашего административного аппарата или политиков по должности можно найти только прото-субъектов, готовых выходить в истинную политику и управление.

Эту готовность надо программировать, в том числе общественными и экспертными дискуссиями. Мои версии того, «что делать», заведомо дефициентны и должны быть подвергнуты критике. Пока я предложила только другую «картину мира», альтернативную «само-собой разумеющемуся» и уверена в том, что именно в ее рамках нужно разрабатывать программы и проекты развития сферы массового жилищного строительства.

Другие публикацииНЕДВИЖИМОСТЬ

• «Хочется, чтобы вовлекали». Риэлторы требуют больше внимания
• Ипотека или аренда – какая ноша тяжелее
• Итоги августа на первичном рынке массового сегмента Москвы
• ​Зачем нужны стандарты благоустройства: мнения девелоперов и основателя бюро Atlas Александры Сытниковой
• «Черная пятница» как возможность купить жилье за полцены

«Морально устаревшие пятиэтажки меняют на уже морально устаревшие «человейники»». Архитектор — о реновации в столице

Несмотря на очевидный кризис в экономике, столичные власти не собираются корректировать программу реновации. В начале апреля руководитель департамента строительства Рафик Загрутдинов заявил, что в 2022 году в Москве нужно построить 1,2 млн кв. метров жилья. На эти цели из бюджета столицы выделяется 150 млрд рублей, что на 50 млрд рублей больше, чем годом ранее.

Мы побеседовали с москвичом и архитектором Алексеем Кротовым о том, как отражается реновация на облике столицы и что ждет город в эпоху санкций.

— Вы давний противник реновации. Почему?

— Реновация в Москве изначально задумывалась как коммерческий проект, не социальный. В интересах группы структур, включая столичную администрацию и крупный девелоперский бизнес. Когда город построен, массовое жилищное строительство должно прекратиться и уступить место капитальному ремонту, модернизации, реконструкции всего существующего. А у нас сейчас идет строительство миллионами квадратных метров. Его в крупных городах не должно быть. Горожанам столько жилья не нужно, здесь смертность выше рождаемости, а строительство ведется ради приезжих из малых городов и населенных пунктов, которые вымирают. Провинция превращается в пустыню.

Алексей Кротов — архитектор, почетный строитель Москвы, генеральный директор «Архитектурной мастерской Кротова». Летом 2017 года, в разгар кампании по реновации в столице, продемонстрировал свою инновацию — реконструированную по собственному проекту пятиэтажку на Химкинском бульваре. Здание «выросло» на 4 этажа, вместо 100 квартир стало 120. Одну из них, пятикомнатную, купил и сам архитектор, который живет в реконструированном здании вместе со своей семьей.

— Почему? Как развиваться большому городу, в котором растет количество жителей?

— Смотрите: в России огромный жилой фонд — около 4,5 млрд кв. метров жилья. Он требует капитального ремонта раз в 25–27 лет, потому что со временем приходит в аварийное состояние. Первый капитальный ремонт пятиэтажек в стране — а это примерно 500–700 млн кв. метров — пришелся на 90-е годы и по известным причинам не был осуществлен. Второй капитальный ремонт должен происходить сейчас. Но вместо ремонта нам говорят: пятиэтажный жилой фонд устарел, мы его снесем и создадим новый. Но важно понимать, что те многоэтажные дома, которые сейчас возводятся вместо существующих пятиэтажек, через 50 лет также благополучно морально устареют. Вы тогда и их снесете? Этот вопрос я однажды задал Сергею Лёвкину, руководителю департамента градостроительной политики Москвы. Ответа так и не получил.

Градостроители нам сейчас предлагают цикличность работы. Каждые 50 лет ломай и заново строй. Мол, в Японии так и делается. Но Япония на островах, у нее территории нет, а количество населения — как у нас. А мы в России позволяем себе сносить благополучные еще во многих отношениях дома. При этом продолжает увеличиваться старый жилой фонд, который доходит до аварийного состояния. И этот процесс не остановить с помощью реновации. В итоге проблема не решается, но территория убивается построенными «человейниками», от которых тоже придется освобождаться.

— Не думаю, что всем хочется жить в старых пятиэтажках — даже после капитального ремонта.

— Отсюда вопрос: надо ли делать капремонт или лучше реконструкцию, потому что объемно-планировочные решения пятиэтажек морально устарели. В существующих хрущевках очень узкие комнаты, маленькие кухни и прочие помещения. Их и надо переделать, чтобы морально устаревший жилой фонд уступил место новому современному. Для этого людей надо переселить в новое, а старое не сносить — привести его в порядок. Так мы остановим процесс старения и перехода жилых домов в аварийное состояние. Этот процесс ремонта, модернизации и реконструкции в уже построенном городе перманентный. Именно этим и должны заниматься строители в городах.

Приведу в пример 5-й микрорайон Северного Тушино, где живу сам. Там требуется 140–160 тысяч кв. метров жилья. Но строится-то, как заявлено в программе реновации, 500 тысяч. Для чего в этом микрорайоне, который был комфортной этажности, с зелеными дворами, столько людей другим людям на голову сажать? Зачем так много коммерческих площадей, которые пойдут на продажу на рынок? Когда жителям Северного Тушино дали на общественное обсуждение проект реновации их микрорайона, они сказали: «Нам такого не нужно, здесь в пять раз больше жилья, нам столько не нужно. Хотим пятиэтажку, как у Кротова». В Москомархитектуре им предложили сделать альтернативный проект. Жители района пришли ко мне, и я им сделал проектное предложение по реконструкции их домов. Но когда дело дошло до рассмотрения, проект заблокировали. Объяснили, что решение лежит в политической плоскости.

— Кто бывал из чиновников в доме, реконструированном по вашему проекту?

— Юрий Лужков. Как мальчишка он бегал по этажам, и ему всё нравилось. Он видел реализацию своей идеи по модернизации жилого фонда не только в Москве, но и по всей стране. Он был государственником. Но рядом с ним были люди, которые затеяли совсем другое — выдернуть землю из-под москвичей и отдать ее девелоперам и администрации города. По сути произошло создание крупного застройщика-монополиста. Началась игра в монополию. На реновацию выделено 3,5 трлн рублей — надо осваивать бюджетные деньги. И ладно бы строили хорошо. Но у нас строят всё хуже и хуже. Отменили все обязательные требования в строительстве, убрали общественные обсуждения проектов. Ходят слухи, что вводят мораторий на отрицательные заключения экспертизы проектной документации. То есть если проект не соответствует существующим нормам, его могут поскорее построить и сдать в эксплуатацию. Отменили даже нормы инсоляции (они мешают бизнесу застраивать многоэтажными домами каждый свободный метр земли. — Прим. ред.). Для чего? Чтобы дома строить еще выше. Это уже чистое вредительство.

Власти Москвы анонсировали масштабную программу сноса пятиэтажек в феврале 2017 года. Под снос в основном идут дома серий I-510, I-511 и I-515. В августе 2018 года в Северном Измайлове снесли первую хрущевку. Реновация затронет больше 5000 домов, в которых живут около 1 млн человек (больше всего домов под снос — на востоке и юго-востоке Москвы в районах Кузьминки, Перово, Северное Измайлово). Бюджет реновации оценивается примерно в 3,5 трлн рублей. Переселенцам из их старых домов предлагают переехать в равнозначное или равноценное жилье — или денежную компенсацию. Новые квартиры должны предоставляться в том же районе, за исключением Зеленограда и Новой Москвы. Программу реновации активно критикуют за качество нового жилья и отделки.

— Неужели в реновации нет ничего позитивного?

— Сама ее идея абсурдна. Для чего стягивать население в Москву? У нас и до реновации каждый десятый житель страны уже являлся москвичом. Зачем делать москвичом каждого третьего? С увеличением численности населения одновременно уменьшается количество зелени, дорог и свободного пространства на одного горожанина. Города не должны быть большими, так они хуже управляются. Нужно много маленьких городов. И потом, такие «человейники» нигде в мире уже больше не строят. Только здесь. В других странах от «человейников» наоборот пытаются избавиться. Это рассадник криминала в будущем. Случись что-нибудь с экономикой страны, это будет рассадник криминала.

— Уже случилось.

— Если всё будет плохо, эти «человейники» станут страшным явлением. Мы лишили малые города возможности модернизации и капремонта. Всё перенесли в мегаполисы. Туда, где спрос на жилье больше и его стоимость выше. А значит, девелоперам строить выгоднее, и коммерческий интерес узкого круга лиц прежде всего.

— Получается, вы против расширения столицы. Что думаете о Новой Москве?

— Эту территорию нельзя было присоединять к столице. Градостроители предупреждали об этом. Новая Москва никогда не станет полноценным городом, а тем более столицей. А если и станет, то очень нескоро. Это новое образование, которому нужные свои городские общественные подцентры. Искусственно в чистом поле без социальной инфраструктуры такие районы создавать нельзя. Иначе получится как в известных агломерациях в Южной Америке с устройством фавел. Мы стали тянуть в Новую Москву ветки метро, переполняя столицу людьми при маятниковой миграции. Причем людские потоки стали такой величины, что надо бы строить вестибюли с восемью эскалаторами.

— Вы сказали, что качество новых домов, построенных по программе реновации, ниже среднего. Вы бывали в них?

— Далеко не нужно ходить — только посмотреть отзывы в соцсетях людей, которые раньше выступали за реновацию. Они все плюются и говорят, что обманули. Дома плохие по качеству — потому что бесплатные. Они не продаются на рынке, а отдаются бесплатно переселенцам из пятиэтажек. Я видел целый ряд недостатков, на которые нельзя не обратить внимание. У нас сейчас всё строительство — монолитно-пилонная схема. То есть когда перекрытия монолитные, пилоны монолитные, а наружные стены строятся из эффективного утеплителя и стеновой поверхности. И, как правило, с наружной стороны всё это облицовывается фасадными поверхностями. Так вот, все эти пространства заполняются с большими прорехами и щелями. Эти щели виды, они раскрываются, наружные стены трещат и продуваются. Из квартир видно улицу. Новые инженерные разводки протекают.

— Как вообще строить дальше — при отсутствии импортозамещения?

— Строительная техника через полгода придет в негодность. Всё стареет, это естественный процесс. Включая технику. Ее надо ремонтировать. А если там комплектующие зарубежного производства, кто же нам их даст? Нужно выпускать свою технику — дорожную, строительную, башенные краны и так далее. А строительные материалы — цемент, песок и стальной прокат — у нас есть.

— Кто из ваших коллег против реновации? Таких людей большинство?

— Сложная ситуация. Недавно Николай Шумаков — президент Союза архитекторов и Москвы, и России в одном лице — стал еще советником министра по строительству. А это, в свою очередь, накладывает на него обязательства — не критиковать публично Министерство строительства и его деятельность. А тогда что такое Союз архитекторов, который и должен вести за собой и направлять в нужное русло весь строительный процесс? Целый ряд бывших главных архитекторов городов критиковали реновацию. Между собой, когда мы обсуждаем, многие относятся к реновации критически. Но если известные персоны станут громко об этом заявлять в публичном пространстве, то их просто перестанут куда-либо приглашать, да и заказы они потеряют.

— Меня и не приглашают. Я в черном списке в департаменте градполитики начиная с момента, как я активно выступал против реновации, то есть с самого ее начала.

— Критика реновации отражается на количестве заказов у вашего бюро?

— Конечно. В Москве мне не разрешают строить ничего. Остались небольшие частные заказчики. Уже давно мы работаем даже не вполсилы, а в четверть силы. Нас лишили возможности делать то, что мы умеем лучше других. Мы считаем, что нужно заниматься малоэтажным строительством в малых городах и реконструкцией в больших. Но прибыль сейчас приносит именно многоэтажное строительство. Я проектировал многоэтажные жилые комплексы в столице, мы расселяли аварийное жилье. В 83-м квартале в Хорошево-Мневниках (между улицами Маршала Жукова, Тухачевского, Глаголева и Живописной). Всё, что там построено, построено по моим проектам — большие жилые комплексы до 30 этажей на месте снесенных аварийных пятиэтажек. Но мы это делали комплексно и давали людям в полтора раза больше жилья, чем у них было. А ведь сейчас по реновации людям дают метр в метр. То есть новостройки в Москве сейчас уже морально устарели. Морально устаревшие пятиэтажки сейчас меняют на уже морально устаревшие «человейники».

Я знаю много людей, которые не хотели покидать свои старые пятиэтажные дома. Например, в районе Фили. Оттуда никто не хотел уезжать — из благополучных кирпичных домов. Обжитые районы с историей, зеленью, москвичи там жили поколениями. И вот их заставляют уезжать, выселяют с полицией — заселяйтесь там, где мы вам дадим. И сами дома мне очень жалко. Они могли бы стоять еще и стоять.

— С эстетической точки зрения какие новостройки вам нравятся в Москве?

— Новые дома вызывают не просто отвращение, а ужас. Это концлагеря. Они слишком большие. Дворов нет, пространства нет, все смотрят друг другу в окна. А элитное жилье в Москве аморально, служит социальному конфликту. Оно не должно быть в городе в таком виде. Зачем общество так расслаивать? Мы будем жить в хорошем жилье рядом с Кремлем, а для вас построим фавелы.

Идеал работы — очень деликатное отношение к уже существующему. Если архитектор решил снести постройки своих предшественников, это уже не архитектор. Настоящий профессионал все свои знания направит на то, чтобы улучшить уже созданное. И ни в коем случае не сносить его.

Ранее мы рассказывали о том, как жители Новой Москвы относятся к соседству с приезжими, которые строят им дома. Корреспондент MSK1.RU съездил на место массовой драки на стройке на юго-западе столицы. Мы также писали о том, что жители Кунцева яростно выступают против сноса кинотеатра «Брест».

• 24 июня 2023, 08:30 От Сухаревой башни до русского Нотр-Дама. Самые впечатляющие памятники архитектуры, которые потеряла Москва
• 22 июня 2023, 08:30 «Думала, грязь, оказалось — толстый слой плесени». Две истории москвичей о проблемах реновации
• 13 августа 2022, 11:46 Рабочие завершили реставрацию фасада знаменитого Дома с атлантами на Солянке
• 20 июля 2022, 07:00 «Власти продали за бесценок». В центре Москвы на месте конструктивистских гаражей хотят воткнуть высотки
• 17 июня 2022, 16:55 На востоке Москвы сносят пятиэтажку по программе реновации. Жители соседних домов глотают пыль. Видео
• 07 июня 2022, 18:31 Скандальный дом по реновации в Измайлово несколько дней заливает водой. Жители жалуются на бездействие УК
• 31 мая 2022, 14:29 Стоимость квартир в Москве и Подмосковье увеличится на 30 процентов? Объясняет эксперт
• 24 мая 2022, 12:30 Плохие и хорошие дома по программе реновации. Их внешний вид оценивает наш эксперт
• 23 мая 2022, 14:21 160 семей собираются переезжать в новостройку в Измайлове по программе реновации
• 11 мая 2022, 14:00 Фоторепортаж из исчезающего района Северное Измайлово, который скоро снесут по программе реновации
• 10 мая 2022, 10:30 Как выглядели хрущевки в Москве полвека назад. 10 удивительных фотографий американского историка
• 02 мая 2022, 11:30 Как выглядят брошенные квартиры москвичей, которые уехали в новое жилье по программе реновации
• 29 апреля 2022, 15:05 В центре Москвы за 1,5 млрд продается подозрительный терем с башней, в котором никогда никто не жил
• 28 апреля 2022, 14:40 За пять лет реновации в столице новые квартиры получили жители 192 домов
• 28 апреля 2022, 13:20 Собянин заявил, что программу реновации в Москве «попытаются даже ускорить»
• 27 апреля 2022, 18:06 В Москва-Сити продается самая дешевая студия — всего за и на этаже. Но есть нюанс
• 26 апреля 2022, 14:20 «У нас дом рушится, а нам предлагают его покрасить!» Отчаянный монолог москвички о жизни в треснувшей пятиэтажке
• 26 апреля 2022, 10:30 «Хорошие цвета, но дешевые материалы фасадов. А с дворами вообще не пойми что». Как выглядят дома по программе реновации
• 26 апреля 2022, 08:30 «Если дом рухнет, будет братская могила». В Москве из-за гигантских трещин разваливается пятиэтажка
• 25 апреля 2022, 19:05 В Москве сносят ресторан, где ел бифштекс и пил рябиновую настойку Владимир Путин
• 21 апреля 2022, 18:50 «Снял штаны и лег на лавочку». Жители домов у метро «Рассказовка» страдают от бездомных в подъездах
• 02 апреля 2022, 11:45 Власти столицы заявили, что не будут корректировать программу реновации
• 30 марта 2022, 12:25 «Кровь кипит по молодости, вот и дерутся». Как жители Новой Москвы относятся к соседству с приезжими, которые строят им дома
• 26 марта 2022, 14:06 «Я вам закупочные цены называю. Скоро будет коллапс». 40% строительных компаний России заморозили свои проекты
• 25 марта 2022, 12:49 «Рынок недвижимости как поезд — его невозможно остановить»: что будет с ценами на квартиры в Москве
• 22 марта 2022, 14:35 В Москве собрались сносить кинотеатр «Брест», к нему пригнали экскаваторы. Жители Кунцева яростно выступают против
• 17 марта 2022, 11:30 Собянин анонсировал новые меры поддержки строителей
• 13 февраля 2022, 17:00 Панелька в каждый дом. Как москвич зарабатывает на светильниках-хрущевках больше рублей в год

Альтернативное мнение про «человейники»

На самом деле довольно избитая уже тема, о которой не говорит только ленивый. Теперь решил высказаться и я.

9.9K открытий

Итак, почему же в нашей огромной стране строятся микрорайоны высотностью в лучших традициях азиатских густонаселённых государств? Понятно, что во многих моментах у нас в стране уже сложно проследить какую-либо логику, поэтому можно было бы объяснить и этим. Можно также объяснить экономической выгодой, т.е. застройщики используют административный ресурс и пытаются получить с определённой земли максимальную прибыль. Эти вопросы разбираются в видео, на которое недавно наткнулся в YouTube. И, в целом, это довольно логично выходит. Просто «бизнес».

Но помню ещё, как сам в прошлом году думал насчёт ипотеки и ездил в один из новых районов Питера посмотреть на эти шедевры архитектуры. И со стороны казалось, что вроде вполне всё неплохо. Можно было взять квартиру с видом на парк, чтобы был город впереди, но когда побывал внутри — было очень неприятное ощущение, что как будто бы я зажат в пространстве, поскольку на лестничной площадке вообще нет окон, только лифт и 10-20 дверей в квартиры по периметру. Выглядит всё очень упорядоченно. В общем, мне расхотелось после посещения думать об этом варианте.

И вот недавно мне посоветовали прочитать книгу Мишеля Фуко «Надзирать и наказывать», которая помогла прийти к абсолютно новым для себя выводам, а точнее: рационально взглянуть и осмыслить те ощущения, что возникли в ходе посещения одного из человейников.

Если коротко, то основная идея книги в том, чтобы проследить, как изменяется генеология наказания cо средних веков до нового времени. Суть в том, что в средние века в феодальном обществе упор наказания был сделан на тело преступника, чтобы показать всё могущество суверена (монарха), поэтому часто казни отличались значительными жестокостями. В новое же время, когда начали появляться уже сообщества договора (например, Французская республика после революции), основным объектом наказания уже стала душа преступника. То есть, философы и юристы того времени задумались над тем, что можно не просто наказывать, а пытаться изменить образ мыслей правонарушителя (перевоспитать).

И здесь Фуко возвращается к идеям английского философа Иеремии Бентама, который предложил проектировать новый вид зданий для исполнения наказаний по образцу паноптикумов. За основу был взят паноптикум какого-то из французских Людовиков, где он из одного места мог видеть клетки различных экзотических животных. Основные преимущества были экономические, то есть, достаточно было одного надзирателя, чтобы следить за всеми заключенными, а также воспитательные, т.е. заключенные чувствовали, что они всегда на виду, что заставляло бы их уже следить за своим поведением и больше думать о нём.

И вот прочтение данной книги натолкнуло на мысль, что походу, действительно, архитектура того места, где мы живём, может определять серьёзно наш образ мыслей и восприятие мира и тоже подумал про «человейники», ибо кто не смотрел те обзоры Варламова тогда. Но недавно наткнулся на объявление, где одним из преимуществ квартиры было указано, что не «окна в окна». И тут у меня «щёлкнуло», что возможно, действительно, в современных районах есть многое и от паноптикумов. То есть, все люди на виду друг у друга, поскольку очень часто окна выходят прямо вплотную на множество других окон. И тогда либо смириться, что твоё жилище постоянно просматривается, либо устанавливать непропускающие свет шторы, что будет негативно тоже влиять на ощущения, поскольку не будет проникать в квартиру естественный свет.

Так что по итогу на основании прочтения книги и сопоставления с просмотренными материалами от различных блогеров пришёл к выводу, что скорее всего подобное жильё, действительно, сможет повлиять на образ мысле тех граждан нашей страны, кто будет жить там. То есть, у меня вот лично при посещении подобных микрорайонов были такие ощущения:

1) ты постоянно «на виду»;

2) ты лишь маленькая песчинка среди такого же муравейника и ни на что не влияешь;

3) ты в полностью замкнутом пространстве на лестничной клетке и в своей «коробке».

И у меня есть опасения, что подобные мысли возникали не только у меня одного, а по итогу могут привести к тому, что люди перестанут верить в свою уникальность, возможность творить и создавать что-то новое.

P.S. Автор не сторонник теорий заговора. Я предполагаю, что основная причина, действительно, в низких уровнях доходов у населения, а также в желании застройщиков получить максимальную прибыль. Но в итоге мало кто задумывается о том, к чему вроде бы выгодные на краткосрочном отрезке действия, могут приводить в будущем. И данная книга позволила мне по-новому взглянуть на этот вопрос, поэтому решил поделиться обновлённым видением. Интересно, у одного ли меня возникают подобные ощущения в таких высотных микрорайонах, а также надеюсь, что кого-то тоже натолкнут на новые размышления.

P.P.S. И я нормально отношусь к тому, что нас (как людей) надо воспитывать, ибо понятно, что цивилизация так бы не шагнула, если бы люди с каждым поколением (хотя бы в определённых частях света) не учились на ошибках предыдущих поколений и открывали для себя новые этические законы, которые позволяют прожить жизнь интереснее и полезнее. Но при этом думаю, что тоже стоит смотреть и осмысливать, как могут различные меры влиять на сознание граждан. И достаточно часто оказывается, что предлагаемое «перевоспитание» скорее деструктивное, чем конструктивное.

Человейник, тебе меня не сломить! Анализ жилья в мегаполисе

Вчера на них никто не обращал внимание, а сегодня они повсюду. Человейники атакуют! Официально они именуются ЖК эконом-класса, а по сути являются гигантскими бетонными коробками из дешевых материалов. Москва задает моду на уплотнительную застройку и возведение целых районов человейников. И вот уже из Питера, Новосибирска и других зон поражения раздается безысходное «понастроили тут». Как всегда, под ударом простой народ. В красной зоне риска — люди, созревшие для покупки или аренды квартир.

Что противопоставить диктату неконтролируемой застройки? Нужен открытый и удобный инструмент для анализа качества городской среды, отдельно взятых районов и домов. Под прицелом — не только плотность застройки, но и экология, уровень шума, доступность инфраструктуры и другие факторы, формирующие качество жизни в мегаполисе.

Человейники Гонконга. Интересно, можно ли будет сделать такую фотку в Москве лет через 30?

О проекте

ХоумХаб — это молодой проект, развивающийся на энтузиазме и неравнодушии к будущему наших городов. Мегаполисы России повторяют путь агломераций Китая, сросшихся в один большой человейник с убитой экологией. Однако китайское правительство спохватилось, признало проблему и пытается выровнять ситуацию. В то время как Москва с маниакальным упорством обрастает микрорайонами со сверхплотной застройкой сомнительного качества и отстутствием намеков на озеленение:

Типичный человейник заглядывает в окна кирпичного дома. Автор фотографии — Михаил Мельников.

Ультимативное лоббирование интересов застройщиков приводит к необычному эффекту. С одной стороны, качество жилья и состояние городской среды беспощадно проседают. С другой стороны это мало кого заботит вплоть до роковой ошибки с покупкой жилья, исправлять которую слишком дорого и не для всех осуществимо. Определенно, коррумпированность градостроительной политики — не самая горячая тема для обсуждения.

К слову об освещении подобных тем в СМИ: рождение NIMBY & BANANA

Английскими СМИ был сконструирован насмешливый и туповатый образ противника уплотнительной застройки. NIMBY (Not In My Back Yard) — человек, который негодует, что у него под окнами строится ТЦ или на месте зеленого сквера возводится ЖК. В лучших традициях пропаганды образ был доведен до абсурда. Так родилась аббревиатура BANANA — Build Absolutely Nothing Anywhere Near Anything: если абориген против точечной застройки в своем дворе, то наверняка и против любой застройки где бы то ни было, вот же фрик!

Цель проекта ХоумХаб — визуализация качества городской среды, подкрепленная объективными цифрами и понятными расчетами. Нам уже есть, что показать: на карте представлены данные по плотности застройки и экологической ситуации, аналогов которым в открытом доступе найти не удалось.

Мы в самом начале пути, наши модели не лишены упрощений и возможных ошибок, а многие фичи только предстоит реализовать. Пока мы охватили только Москву и ближайшую область. Зато работая с единственным городом, мы получаем кратчайший цикл пересборки карты, а на ранних этапах жизни проекта быстрая проверка гипотез нужна как воздух. Так выглядит карта ХоумХаба сейчас:

Переключая различные слои, можно отслеживать на них интересующие параметры районов, микрорайонов и домов: процент плотности застройки и процент застройки, качество воздуха и месторасположение источников загрязнения.

Из чего складывается качество жизни в мегаполисе

Насколько мегаполис комфортен для жизни и безопасен для здоровья, зависит от набора факторов городской среды. К большинству из этих факторов мы только примериваемся. Среди них:

• Уровень шума.
• Социальная инфраструктура.
• Транспортная инфраструктура.

• Экология. Качество воздуха — на наш взгляд важнейший аспект экологии, влияющий на жизнь в городе. Поэтому в разделе «Экология» сейчас представлены два слоя: качество воздуха и источники загрязнения, среди которых ТЭЦ, заводы и водоочистные сооружения.
• Застройка. В этом разделе доступны два взаимодополняющих слоя: процент плотности застройки и процент застройки.

Плотность застройки

Плотность застройки характеризует интенсивность использования территории. Слишком плотная застройка таит ряд опасностей:

Огромная нагрузка на социальную и транспортную инфраструктуру. Несоразмерная концентрация жителей на клочке земли приводит к хайлоаду для близлежащих магазинов, парковок и дорог. А это очереди к лифтам, очереди за продуктами и пробки при подъезде к дому.

Хватит ли пропускной способности этой дороги, когда достроятся все 45 корпусов? Кстати, как на единственной полосе разъезжаться?

Нехватка солнечного света. Существует специальный ГОСТ о продолжительности инсоляции (естественного освещения) жилых помещений. Застройка «окна-в-окна» его игнорирует чуть более чем полностью:

Солнечные лучи попадают в этот двор и окна максимум на 40 минут в день. Фотография взята из прекрасного поста про питерский колодец-могильник.

Разрушение природной экосистемы. Сравните просторные зеленые дворы между кирпичными домами советской постройки и заставленные машинами бетонные каньоны новостроек. Березы или яблоневый садик под окнами? Забудьте.

Риски при возникновении ЧП. В случае пожара построенные впритык здания не дают проехать спасательной технике, а высокая этажность блокирует работу пожарных команд. Вишенка на многоэтажном торте: многие человейники в силу своей дешевизны попросту не оборудованы средствами пожаротушения.

Огромная плотность населения — безупречные условия для распространения пандемии. COVID-19 непрозрачно намекнул, что ряды высоченных человейников с одним супермаркетом на весь микрорайон — так себе идея.

А почему почти все человейники так пестро разукрашены? Вырвиглазные прямоугольники и полосы на стенах, корпуса контрастных цветов. Нет, не «эстетики» ради. Дело в том, что яркие вставки ломают визуальную целостность человейника. Как камуфляж. Грядки монолитных гигантских коробок давят на психику и угнетают гораздо мощнее, если они однотонные. Представьте, какое впечатление производили бы эти кварталы, будь они одноцветными:

Коробки в боевой раскраске. Обе фотографии взяты из блога фотографа, столкнувшегося с человейниками.

Некачественные человейники сегодня — это гетто и трущобы завтра. Те, кто может себе позволить вырваться из набитых под завязку многоэтажек — переезжают. Остаются асоциальные и наименее обеспеченные слои общества. Обстановка криминализируется, становится еще более отталкивающей для тех, кто имеет возможность выбора. Круг замыкается.

Справедливости ради стоит упомянуть и недостаток слишком разреженной застройки: подскакивают расходы на поддержание транспортной инфраструктуры и инженерных коммуникаций. Но как вы догадываетесь, Нерезиновой это не грозит.

Расчет плотности застройки

Плотность застройки города принято оценивать по двум параметрам:

Процент застройки — процентное соотношение площади зданий к общей площади участка, на котором они стоят.

Процент плотности застройки — процентное соотношение суммарной поэтажной площади зданий на участке к его площади.

В разных странах и городах исторически закрепились свои нюансы расчетов. Например, в Нью-Йорке площадь здания отмеряется от внутренних стен, а площадь участка берется строго по его границам. В Лондоне площадь здания меряется от наружных стен, а площадь участка захватывает половины улиц, окружающих участок. Во многих странах принято измерять плотность застройки в расчете на гектар земли (1 га = 10 000 м²), а в наших мегаполисах прижилось измерение в расчете на квартал. Площади кварталов могут отличаться в разы, и это привносит неразбериху.

С точки зрения оценки качества жизни ни один из перечисленных способов расчетов нас не устраивает. Они ориентированы на градостроителей и архитекторов, а не на людей, населяющих дома. Эти способы слишком огрубленные: если участок представляет собой пустырь с супер-плотной застройкой по центру, озвученные методы выведут среднее по больнице, и это, согласитесь, не интересно. Также они не учитывают множества граничных случаев. Допустим, один из участков зажат между несколькими соседними, а другой — стоит у парка. Эти способы не выявят разницу между их плотностью. Хотя понятно, что дом возле парка «застроен» менее плотно, чем дом, зажатый в кольцо соседей.

Мы предлагаем способ расчетов, заточенный не для задач застройщиков, а для адекватного выбора жилья. Он хорош тем, что основывается на вычислении застройки для каждого дома в отдельности. Для этого нужно определить геометрию участка вокруг дома; найти его площадь с учетом некоторых нюансов; найти площади стоящих на участке домов. Поехали!

Будем расчитывать процент плотности застройки и процент застройки вот для этого дома:

Москва, Ломоносовский проспект, 14.

Геометрию, этажность и другие атрибуты домов мы импортируем из OSM в табличку PostgreSQL, для которой включено расширение PostGIS. В нем есть масса удобных функций для работы с географическими и геометрическими объектами.

Итак, извлекаем геометрию интересующего дома из таблицы. Отступаем от нее 200 м во все стороны. Получившийся многоугольник и есть интересующий нас участок земли. Именно для такой небольшой площади мы будем считать процент плотности застройки и процент застройки.

Вид сверху. Контуры дома — фиолетовые. Контуры участка, для которого мы будем расчитывать застройку — синие. 17 строений, попавших на участок — оранжевые.

Почему контуры участка на скриншоте получились такой странной формы? Они расчитаны с помощью функции PostGIS ST_Buffer(geometry, radius_of_buffer), формирующей полилинию точек, отстоящих от заданной геометрии на расстояние radius_of_buffer. Параметр radius_of_buffer равен 200 м, а сглаживание углов включено по умолчанию. Для наглядности вот примеры результатов ST_Buffer() на этом и других зданиях, но с radius_of_buffer всего в 10 м:

Контуры домов — фиолетовые. Контуры участка, полученные с помощью ST_Buffer() — синие.

Сформировав таким образом участок вокруг дома, находим и суммируем площади всех зданий на участке. Если здание попало на участок частично, мы учитываем только площадь пересечения. Таким образом мы получаем общую площадь зданий на участке.

Теперь находим все попадающие на участок водоемы. Вычитаем их площадь пересечения с участком из общей площади участка. Мотивация простая: требуется определить площадь участка вокруг дома, по которой можно спокойно перемещаться. Грубо говоря, у дома на скале, вокруг которого океан, застройка примерно 100%.

С этой же целью находим все трамвайные, монорельсовые и ЖД-пути, а также дороги, не являющиеся внутридворовыми проездами и попадающие на участок. Вычитаем их площади из площади участка. Чтобы посчитать площадь дороги, нужно найти ее ширину. Но как?

Для некоторых дорог в OSM указан тег lanes, обозначающий количество полос. Для обозначения значимости дороги используется тег highway. По тому, является ли дорога автомагистралью федерального значения, городской трассой или внутриквартальным проездом, можно предположить ее полосность. Ширину полосы определяет ГОСТ: она зависит от типа трассы и максимально допустимой скорости (OSM-тег maxspeed). Например, для highway=motorway ширина полосы может быть 3.75 м, а для дороги во дворе — 2.75 м.

Дороги внутри участка отмечены темно-серым, трамвайные пути — светло-серым.

На данном этапе у нас уже посчитана общая площадь участка, которая годится для расчета параметров застройки. Для определения процента застройки берем процентное соотношение площади домов к площади участка. Оно может варьироваться от 0 до 100%. Имея 100-балльную шкалу, подбираем для нее цвета от насыщенно-зеленого для пустынных участков до темно-красного для максимально застроенных.

Процент застройки дома — 17%:

Видно, что между домами есть дворы и широкие пешеходные зоны. Поэтому у дома 14, как и у соседних домов, невысокий процент застройки. На слое ХоумХаба «процент застройки» они отображаются светло-зеленым.

Осталось расчитать процент плотности застройки. Для этого площади домов домножаются на их этажность. Если в OSM не заполнена этажность дома, то для него процент плотности застройки не вычисляется, а при расчете процента плотности для ближайших домов вместо неизвестного значения подставляется среднее от соседей.

Процент плотности застройки дома — 136%:

В OSM указано, что у интересующего дома 10 этажей. Со всех сторон он окружен другими зданиями и дорогами, поэтому в отличие от соседнего дома возле сквера он подсвечен более светлым оттенком зеленого на слое «процент плотности застройки».

Процент плотности застройки на практике варьируется от нуля до тысяч процентов (и лишь физики ведают, до какого предела в теории). Здания с небольшим значением процента плотности отображаются на карте зеленым. Дома, для которых в OSM не отмечена этажность, отображаются фиолетовым. Но какое значение принять за максимальное для соотнесения ему темно-красного? Роль референса для «дна» досталась, кто бы сомневался, деловому району Москва-Сити с процентом плотности застройки, перевалившим за тысячу.

Приз в номинации «Максимальный процент плотности застройки в Москве» заслуженно получает Москва-Сити. Но почивать на лаврах — не в правилах этого делового района: он активно пополняется новыми высотками.

С рекордсменом по проценту плотности застройки все понятно. А где самый высокий процент застройки? Конечно же, в центре города. Во многих дворах внутри Садового кольца он достигает 85%. Но для исторического центра это нормально: многие европейские города могут похвастать 95% застройки.

Приз в номинации «Максимальный процент застройки в Москве» вручается дворам возле Тверской улицы.

А вот как выглядит на карте уплотнительная застройка дворов возле метро Домодедовская:

Слева блочки с адекватной плотностью застройки, справа — новый ЖК «бизнес-класса», застроенный окна-в-окна. Ибо сказано: за слово «бизнес» в названии и входную группу с искуственным мрамором не стыдно доплатить по тарифу x2.

Процент застройки и процент плотности застройки отображаются для каждого дома в отдельности начиная с 13 уровня зума. На мелких масштабах уже требуется генерализация: обобщение значения таким образом, чтобы его было удобно анализировать для больших площадей на обзорных зумах.

Первая попытка генерализации провалилась. План был таков: при отдалении от 13 зума (ниже которого отдельные дома уже не видны) процент застройки обобщается для административных районов, и они подсвечиваются соответствующим цветом. Если продолжать отдалять карту, процент застройки обобщается для городских округов.

Результат нас разочаровал: даже внутри небольшого района, захватывающего несколько улиц, возможны сильные флуктуации застройки. Не спасут ни медиана, ни среднее взвешенное: любое усреднение по районам обречено на сглаживание. Пресловутый Москва-Сити окружен жилыми домами со скромным процентом плотности застройки, и обобщенный процент для Пресненского района не выявит в этом районе абсолютно никакой аномалии.

Поэтому мы реализовали более наглядный способ генерализации:

1. Замостить карту гексагонами с длиной ребра 100 метров для 12 уровня зума, 200 м — для 11 зума и так далее вплоть до 6 зума. Для этого была использована функция PostGIS ST_HexagonGrid(hex_edge_len, bounds).
2. Найти дома, попадающие внутрь гексагона. Рассчитать среднее взвешенное процента застройки и процента плотности застройки по полученным значениям.
3. Залить гексагоны соответствующими цветами. В результате генерализация будет выглядеть примерно так:

Гексагональная генерализация процента застройки: средние уровни зума, на которых виден центр города.

Резюмируем: фактор «застройка» для оценки качества городской среды лучше всего анализировать в разрезе двух параметров: процента плотности застройки и процента застройки. Именно их комбинация позволит увидеть картину целиком.

Обратная сторона ХоумХаба

Настало время поговорить про технологии, которые стоят за нашей картой.

Наши источники данных

Наш основной источник данных — это разумеется OSM. Не было бы OSM — не было бы и нашего проекта, а это еще раз подтвержает незаменимость опенсорса.

При подготовке слоев с застройкой мы столкнулись с проблемой: многие районы Москвы появились недавно, оторваны от основной транспортной сети, и добираются туда в основном только местные жители. Как правило, по единственной замершей в вечной пробке дороге. Следовательно, такие места замаплены в OSM из рук вон плохо или вовсе отсутствуют на карте. Мы стараемся это исправить, но наши усилия — капля в море всех человейников.

Для карты рельефа мы используем DEM (digital elevation model) SRTM v3. Это данные, полученные радарной топографической съемкой материковых и островных территорий с 54° южной широты по 60° северной широты.

SRTM считается одним из самых качественных открытых датасетов, и его точности (1 измерение высоты примерно на 50 метров поверхности) должно хватить для адекватного использования в моделях экологии и распространения шума.

Пайплайн генерации тайлов

Наша цепочка python-скриптов для скачивания данных, импорта в PostgreSQL, подсчета данных для слоев и нарезки их на тайлы разбита на несколько docker-образов и запускается через docker-compose. Весь процесс выглядит так:

Подготовка растровых тайлов с рельефом местности. Датасет SRTM состоит из набора растровых тайлов 1° x 1°, которые мы пропускаем через последовательность GDAL-утилит для генерации прозрачных тайлов с хилшейдингом, тайлов с цветовым рельефом и совмещения этих двух наборов в комбинированные тайлы рельефа местности.

Подготовка векторных тайлов с данными из OSM, слоями застройки и экологии. С ресурса Geofabrik скачивается фрагмент OSM, а конкретно — Центральный федеральный округ России. Из него с помощью osmium-extract извлекается окружность, включающая Москву и некоторую часть МО.

Для заливки данных в PostgreSQL запускается импортер Imposm3. Он хорош тем, что позволяет удобно сконфигурировать параметры генерализации для лесов, озер, дорог и произвольных объектов.

Далее в PostgreSQL создаются дополнительные столбцы, таблицы, и стартует скрипт подготовки данных для слоев с экологией и застройкой. Он-то и реализует логику расчета процента плотности застройки, процента застройки, качества воздуха и заполнения таблицы с источниками загрязнения.

Финальный аккорд — запуск генерации векторных тайлов. Для этого используется самописный скрипт с конфигом, конкретизирующим, какие зумы и с какими данными генерировать. В PostGIS есть все необходимые для этого функции, такие как ST_MakeEnvelope(), ST_Intersects(), ST_AsMVT(), ST_AsMvtGeom().

Вот карта и готова. Для отрисовки в браузере используется опенсорсная библиотека Mapbox GL JS. Стиль карты был запилен по-простому, безо всяких WYSIWYG-примочек, в виде гигантского json в формате Mapbox.

О планах и о команде

Работа над проектом ХоумХаб началась пол года назад. Из моих туманных набросков и острого желания делать карту Irkest сформировал нынешнюю концепцию проекта. Также он накладывает вето на малейшую попытку прикрутить что-то красивое, но дурацкое.

Архитектор проекта, фулстек-разработчик, девопсер, дизайнер, веб-мастер и копирайтер-на-пол-ставки — это все я. В душе я бэкендер, поэтому вместо мобильной версии сайта на js у меня получилась консольная тулза на C++. Пришлось переделывать. Вышел микросервис. Разработка забуксовала. К счастью, в проект ворвался Rostixman: он за одно воскресенье запилил вменяемую мобильную версию и пофиксил косяки интерфейса, за что ему отдельное спасибо.

ХоумХаб развивается, задач становится все больше и они все заковыристее. Поэтому наша команда упоротых исследователей мегаполиса ищет новых разработчиков, особенно фронтендеров! Будем рады разработчикам, которым близка идея проекта и которые готовы посвящать ему свое время.

Мы планируем добавить на карту новые важные факторы, влияющие на качество городской среды:

Уровень шума. По нашим наблюдениям это самый недооцененный параметр, выстреливающий в ногу при выборе жилья! У нас накопилось полно историй людей, не сталкивавшихся с проблемой шума ранее и поэтому не задумывавшихся о ней при покупке недвижимости. Они тратили свои средства на квартиру, в которой впоследствии не могли по-человечески спать и отдыхать. Мы готовимся построить модель распространения акустических волн с учетом разнообразных источников, препятствий и свойств местности.

Социальная инфраструктура: наличие в пешей доступности магазинов, школ, аптек и всякой всячины вплоть до бассейнов. К сожалению, для многих новых районов даже наличие поликлиники — недоступная роскошь.

Транспортная инфраструктура. Боль многих городов-сателлитов — в вечной пробке на единственной дороге между сателлитом и мегаполисом. А у многих микрорайонов проблемы с доступностью на общественном транспорте. Поэтому мы планируем сделать два слоя: для автомобилистов и для приверженцев общественного транспорта.

После того как большинство факторов качества городской среды будет реализовано, мы предоставим удобный интерфейс для выбора интересующих факторов и опциональной установки их важности. Можно будет подбирать подходящие под конкретные требования микрорайоны и дома. Кому-то очень важна экология, а транспортная доступность второстепенна. Кто-то в первую очередь обращает внимание на уровень социальной инфраструктуры и плотность застойки. В общем, можно будет находить жилье на любой вкус.

Кроме того, мы собираемся охватить как можно больше городов, в идеале — всю Россию. Было бы интересно посравнивать наши мегаполисы с Гонконгом, Нью-Йорком и прочими знаменитыми рассадниками человейников. А исторический центр сравить например с центром Праги или Рима.

А что за карта без гео-поиска? Мы сделаем и его. Но конечно же приоритет №1 — улучшать, валидировать и снова улучшать наши модели.

Заключение

ХоумХаб — это карта со слоями, которые помогают находить ответы на наболевшие вопросы. Какая плотность застройки в новом микрорайоне? Обнаружены ли в нем зачатки инфраструктуры и можно ли из него выбраться своим ходом? Сколько заводов и промзон в Капотне? Стоит ли ценителю тишины покупать квартиру с окнами на Ленинградское шоссе? Как долго идти от ЖК «Грин Парк» до ближайшего парка?

А на какие вопросы ищете ответа вы? Делитесь мнением, реквестуйте фичи. Критикуйте, это же Хабр в конце концов! А мы в предстоящих релизах будем приоткрывать новые грани жизни в мегаполисе.

Под занавес: это не Гонконг, это Марфино. А вы бы хотели, чтобы наши мегаполисы превратились в сплошной человейник?