Не только Ли: что еще помогло успеху Сингапура
Еще до прихода к власти Ли Куан Ю сингапурская экономика имела ряд крупных исторических и географических преимуществ. И без них история успеха Сингапура не была бы столь яркой, а может, и вовсе не состоялась бы
Сингапур (Фото: Getty Images)
Ли не было, а чудо уже было «Экономическое развитие в Сингапуре имело место и раньше», — саркастически замечал экономический историк У.Дж.Хафф. Британские власти еще в 1823 году объявили Сингапур портом свободной торговли, открытым для всех заинтересованных предпринимателей и правительств. Быстрый экономический рост в конце 19 века позволил к 1900 году построить на острове крупный современный город, писал Хафф в своей классической книге «Экономический рост в Сингапуре». В 1951 году, когда Ли Куан Ю работал скромным адвокатом и до его прихода к власти оставалось еще восемь лет, в Сингапуре начался экономический бум, вызванный спросом на алюминий и резину. В городе появились своя киноиндустрия и свой частный университет. В 1950-х ВВП на душу населения в Сингапуре был выше, чем в других странах Азии, писал Хафф; в стране было больше автомобилей на душу населения (1 машина на 30 жителей), чем где-либо еще в Азии, кроме Токио.
То есть к моменту объявления независимости в 1965 году Сингапур имел прочный экономический фундамент и очень значительные преимущества (хотя уход британцев с их субсидиями и военными базами в перспективе нескольких лет серьезно ударил по экономике).
Как считают некоторые эксперты, Сингапуру помогли и другие пережитки колониального прошлого. Например, хорошее знание английского, облегчившее общение с предпринимателями по всему миру, и даже тот факт, что в строгие годы британского империализма в стране не возникло массовое политическое движение за свободу и гражданские права (точнее, возникло, но видимо, не столь массовое и агрессивное, как в ряде других бывших колоний). Ее политическая культура не препятствовала установлению авторитарного прогрессистского режима. Географическое чудо Огромную роль в успехах Сингапура играло его географическое положение. В 20 веке Сингапур стал, по словам Хаффа, «определенно самым важным коммерческим, транспортным и коммуникационным центром Юго-Восточной Азии, и как минимум с начала Первой мировой войны он играл уже глобальную экономическую роль». Через Малаккский пролив, разделяющий Малайзию и Индонезию, в 1960-е годы проходило большинство торговых кораблей из Европы и США по дороге в Азию и останавливались там на дозаправку. Этот пролив (и его продолжение, Сингапурский пролив) называли «Суэцким каналом Азии».
Сингапур — экономическое чудо в пределах одного города
Республика Сингапур — город-государство, расположенный на одноименном острове и еще нескольких десятках более мелких островов. За 50 лет эта страна превратилась из нищей в одну из самых богатых в мире. Феномен Сингапура — самое, пожалуй, известное экономическое чудо Азии.
Сингапур — одно из самых маленьких государств в мире, его площадь составляет всего 710,2 квадратного километра (для сравнения: площадь Уфы 708, а Москвы — более тысячи квадратных километров). До середины XX века страна была английской колонией, в 1951 году она обрела статус самоуправляемого государства в составе Британской империи. В 1963 году город-государство вошел в состав Малайзии, но в августе 1965 года отделился и стал независимым.
До начала модернизации Сингапур был бедной страной третьего мира, не имеющей очевидных экономических преимуществ и значительных запасов природных ресурсов. Даже пресную воду стране приходилось импортировать из Малайзии. Большая часть населения проживала в трущобах и была безграмотна. В стране процветали коррупция, торговля наркотиками и морское пиратство.
Модернизация государства началась с приходом к власти в 1959 году основателя социал-демократической Партии народного действия 36-летнего Ли Куан Ю — в прошлом адвоката, получившего лондонское образование. Себя и свою команду он называл «буржуазными лидерами с английским образованием».
Ли Куан Ю занимал пост премьер-министра до 1990 года, но даже после отставки с поста премьера продолжал направлять работу кабинета, занимая в 1990–2004 годах должность старшего министра, а после этого и почти до самой смерти в 2015 году — должность министра-наставника.
Реформы Ли Куан Ю позволили стране совершить экономический рывок. Сегодня Сингапур — один из мировых лидеров в высокотехнологичных отраслях, таких как электроника и фармацевтика, крупнейший финансовый и нефтеперерабатывающий центр. Номинальный ВВП на душу населения по паритету покупательной способности страны в 2017 году достиг 93 тысяч долларов — третье место в мире после Катара и Люксембурга. С 2016 года показатель вырос на 4,8 тысячи, или на 5,38%. Почти 3% населения страны — долларовые миллионеры.
Как удалось добиться этих результатов в короткие сроки — за время правления одного человека, всего за пару десятков лет? Модернизацию Сингапуру обеспечили усилия в четырех ключевых направлениях, таких как: экономические реформы, задавшие вектор инвестиционно-инновационного развития, социальная модернизация, эффективная борьба с коррупцией и политическая стабильность.
Борьба с коррупцией: кнут и пряник
Сегодня Сингапур — одна из наименее коррумпированных стран в мире. Однако в 1950-е годы взятки брали открыто, это было традицией местных властей. Новое правительство поставило задачу искоренить коррупцию, невзирая на личные связи и не делая исключений. В стране было создано специальное Бюро по борьбе с коррупцией, подчинявшееся лично премьер-министру. Сотрудники бюро были наделены широкими полномочиями, имели право задерживать и обыскивать подозреваемых в коррупции, проводить расследования в отношении их родственников и поручителей, расследовать любые правонарушения, вскрывшиеся в ходе разработки коррупционного дела. Объектом антикоррупционных расследований становились члены кабинета министров и даже родственники премьер-министра. В результате ряд высших чиновников оказались в тюрьме, некоторые отбывают наказание до сих пор. Многие коррупционеры бежали из страны.
Когда близкого друга премьер-министра уличили в коррупции, Ли Куан Ю отправил его в тюрьму. В прессе широко освещался случай, когда министр социального развития, пойманный на взятке в 315 тысяч долларов, после разговора с Ли Куан Ю совершил самоубийство.
Другим направлением борьбы с коррупцией стало упрощение регулирования и повышение престижа госслужбы. Полномочия чиновников были детально регламентированы, для них установили целый ряд запретов и ограничений, процедуры принятия решений стали намного проще и прозрачнее.
Были подняты зарплаты судей и госслужащих. Так, зарплата сингапурского судьи достигла нескольких сот тысяч долларов в год (в 1990-е годы она превысила миллион долларов в год). Зарплаты госслужащих, занимающих ответственные посты, были повышены до уровня, сравнимого с доходами топ-менеджеров частных корпораций.
Ли Куан Ю утверждал, что людям на политических постах стоит платить большие зарплаты: они заслужили это тем, что представляют порядочное и честное правительство. Если им недоплачивать, им будет проще поддаться соблазну, считал премьер-министр. При пересмотре в 1989 и 1994 годах зарплат высшим государственным служащим Сингапура их повысили до такой степени, что они стали самыми большими в мире.
Сегодня с чиновниками проводят регулярные беседы о ловушках коррупции. Они систематически получают советы о том, как случайно не оказаться вовлеченным в коррупционные схемы. Чиновников предостерегают об ответственности в рамках закона о предотвращении коррупции. Сотрудники бюро регулярно читают студентам колледжей лекции об опасности коррупционных схем как для них самих, так и для всего общества.
Госслужащие ежегодно подают специальную декларацию об отсутствии у них долгов. Предоставление чиновником ложных сведений в такой декларации приводит к увольнению с госслужбы.
Чиновникам запрещено принимать любые подарки в виде денег или в любой другой форме от людей, состоящих с ними в деловых отношениях. Запрещено также принимать приглашения, способные поставить сотрудника государственного ведомства в любого рода зависимое положение. Если чиновник не может отказаться от подарка (например, в соответствии с протоколом визита иностранной делегации), он может его принять, но должен незамедлительно передать главе своего департамента. Чиновник может взять подарок только в том случае, если предварительно заплатит за него по цене, определенной бухгалтерией его ведомства.
Простые и прозрачные условия для бизнеса
Правительство сделало ставку на привлечение иностранных инвесторов, развитие финансового рынка и высокотехнологических отраслей промышленности. В Сингапуре были приняты простые и прозрачные процедуры регистрации и регулирования бизнеса. Город-государство стал первой страной в Азии, которая смогла установить очень благоприятные условия для иностранных корпораций, и последние стали открывать в стране филиалы. Была создана простая и прозрачная система налогообложения с низкими налоговыми ставками. Для избежания двойного налогообложения Сингапур незамедлительно подписал около 70 соглашений с иностранными государствами.
Одновременно с упрощением условий ведения бизнеса правительство города-государства реализовало последовательную промышленную политику, в которой значительную роль играли государственные рычаги. Власти выделяли приоритетные отрасли, инвестировали в них и развивали, а затем эти сегменты, достигнув определенного уровня развития, как локомотивы, тянули вперед всю экономику. В 1960-е годы ставка была сделана на переработку нефти (сырье доставляли из Индонезии) и создание современного морского порта. Эти два направления позволили превратить страну в крупный центр мировой торговли и обеспечить население работой. Сингапур остается третьим в мире центром нефтепереработки (после Хьюстона и Роттердама).
Полная версия статьи доступна подписчикам журнала «Бюджет»
Островные чудеса китайцев
В чем секрет успеха Сингапура, Гонконга, Тайваня и Макао
На прошлой неделе скончался отец сингапурского экономического чуда министр-наставник Ли Куан Ю. Его опытом авторитарной модернизации хотели бы воспользоваться многие. «Деньги» попытались разобраться в причинах успеха четырех «малых Китаев» — Сингапура, Гонконга, Макао и Тайваня — и поняли: копирование вряд ли даст желанный результат.
Выйти из полноэкранного режима
Развернуть на весь экран
В гонке за звание самого современного города мира Сингапур побеждает с большим отрывом. Но жить там комфортно лишь тем, кто согласен с серьезным ограничением личной свободы
Семидневный траур по покойному министру-наставнику соблюдало все население города-государства
Фото: Коммерсантъ / Даниил Иванов / купить фото
Бывший министр экономики, нынешний глава Сбербанка Герман Греф много лет убеждал руководство России в том, что опыт Ли Куан Ю может быть полезен для России
Фото: Коммерсантъ / Дмитрий Лекай / купить фото
Президент Тайваня Ма Инцзю и партия Гоминьдан в 2014 году потерпели жесточайшее поражение на выборах. Их оппоненты из Демократической прогрессивной партии отказываются даже обсуждать воссоединение с КНР
Опыт Тайваня, прошедшего через быструю индустриализацию в 1960-х и 1970-х, заставил власти КНР раньше задуматься об экологии
В 1997 году Великобритания вернула Гонконг Китаю. Компартия КНР сохранила эту территорию в качестве одной из самых свободных для бизнеса в мире
Китайцы азартны, поэтому игорный бизнес обеспечивает Макао один из самых высоких ВВП на душу населения в мире
Фото: AP / Kin Cheung, File
Экономика Гонконга настолько свободна, что даже эмиссией денег там занимаются частные банки
Меньше и лучше
В своей книге «Антихрупкость. Как извлечь выгоду из хаоса» Нассим Николас Талеб доказывает, что самыми устойчивыми экономическими объектами являются маленькие. В своем блоге на фейсбуке он даже призывал шотландцев во время референдума голосовать за отделение Шотландии, аргументируя свой призыв одним коротким лозунгом: «Small is Good».
Действительно, европейские страны-карлики очень успешны экономически. ВВП на душу населения в 2013 году составил в Монако €163 тыс., в Лихтенштейне — €132 тыс., Люксембурге — €111 тыс., Сан-Марино — €62,8 тыс., Андорре — €46 тыс., Гибралтаре (заморская территория Великобритании) — €38,8 тыс. Список самых богатых по уровню ВВП на душу населения в мире открывают вышеупомянутые Монако, Лихтенштейн и Люксембург, за ними следуют небольшие Норвегия и Катар с населением 5 млн и 1,7 млн человек соответственно, а дальше идут Макао (специальный административный район Китая) и Бермудские острова (заморская территория Великобритании) — тоже крошечные, как по количеству населения, так и по площади. И лишь за ними Швейцария — по меркам европейских карликов страна с внушительными территорией и населением, но небольшая по мировым меркам. Затем Австралия — с огромной территорией и средним населением. Дальше — Сан-Марино, Дания, Швеция, Кувейт и Сингапур. Если даже исключить Бермуды и Макао, не являющиеся самостоятельными государствами, то по-настоящему крупная страна — США — лишь на 13-м месте в мире. Размер имеет значение?
Маленькой стране проще найти инвестиционную идею, которая превратила бы ее в развитую. Логика примерно такая. Не так давно российская IT-компания разработчик игр Game Insight перенесла офис в Литву. Ее выручка — $100 млн в год и почти вся она в твердой валюте. Если бы ее примеру последовала «Лаборатория Касперского» с выручкой в $667 млн (2013 год), то Литва закрыла бы треть дефицита торгового баланса (€1,9 млрд). Еще пара таких компаний, и нет проблемы. Правда, условия нужно создать. Лихтенштейн и Люксембург привлекли богатых низкими налогами и создали развитые индустрии по управлению деньгами. Монако с его вечными ценностями в виде куска Лазурного берега для повышения привлекательности хватило пиара в виде женитьбы князя Рене на Грейс Келли.
Как видно из рейтинга самых богатых стран, европейскость не является обязательным условием попадания в топ. Наличие нефтяных ресурсов — как у Катара и Кувейта — тоже. Как объяснить, что Сингапур с населением в 5,3 млн человек и с показателем ВВП на душу населения в $55 тыс., ничего не добывая, идет ноздря в ноздрю с Кувейтом, у которого лишь на тысячу больше?
Азиатская экономическая загадка
В мировом масштабе эту задачку не решить. Но если взглянуть только на азиатские страны, напрашивается вывод: самые успешные — четыре территории, населенные китайцами. В 2013 году на первом месте Макао, на втором — Сингапур, на третьем — Тайвань с $41 тыс. ВВП на душу населения, на четвертом — Гонконг с $38 тыс. Этнических китайцев в Макао — 95%, в Сингапуре — 75%, на Тайване — 98%, в Гонконге — 95%. В самой КНР китайцев 95%, то есть Тайвань, образно выражаясь, святее папы римского.
Китайские — три из четырех «азиатских тигров», так называют бурно развивавшиеся начиная с 1960-х годов Южную Корею, Тайвань, Сингапур и Гонконг. И Южная Корея с ее $33,7 тыс. ВВП на душу населения от трех других «тигров» помаленьку отстает. Да что тут говорить, если они обогнали уже и Японию (ВВП — $36,6 тыс. на человека)!
Анализируя, в чем общность этих стран, при помощи детской игры на развитие логики «уберите лишнее слово», можно исключить ряд других факторов. Во-первых, размер: Тайвань не такая уж маленькая страна, ее население больше 23 млн человек.
Во-вторых, фактор «бывшая английская колония» — ими в течение более ста лет были Гонконг (1841-1997) и Сингапур (1819-1959), но не был Макао, это колония португальская, а Португалия в XX веке не самая передовая страна. Тайвань вообще был китайской территорией. Когда в 1950 году после поражения в гражданской войне туда бежали сторонники Гоминьдана (правительство Чан Кайши), он был мало населен и не имел почти никакой экономики.
Не важным оказывается и то, когда и в чьи руки были переданы заморские территории бывшими метрополиями. Сингапур получил независимость от Малайзии, которая хотела избавиться от региона с преимущественно китайским населением, в 1965 году. Гонконг никогда не был самостоятельным: он перешел от Великобритании к Китаю в 1997-м. Макао был передан КНР Португалией в 1999 году. С Тайванем вообще хитро: то ли Тайвань отделялся от материкового Китая, то ли наоборот. А сама КНР, напомним, этот факт вообще не признает.
Если бы раннее отделение Сингапура от Великобритании было значимым фактором, то мы бы не наблюдали следующую картину: к 1980-м годам Гонконг и Сингапур подошли с примерно равным ВВП на душу населения, Гонконг был даже немного впереди ($5700 и $5000 на душу соответственно). До 2003 года Сингапур дышал Гонконгу в спину: их ВВП на душу составил $24 тыс. у Гонконга и $23,6 тыс.— у Сингапура, отставание Гонконга наметилось лишь в 2004-м. С 2004 по 2013 год ВВП Гонконга на душу населения рос средним темпом 4,7%, Сингапура — 8,9%. Кроме того, если бы имело значение то, что Сингапур независимая страна, а Гонконг и Макао — часть КНР, то ВВП Макао не рос бы на 17,9% в год в этот же период.
Можно исключить и стратегическое географическое положение. Да, оно есть у Сингапура, Макао и Гонконга, и именно потому они стали колониями. Но его нет у Тайваня. Гонконг и Сингапур в качестве крупнейших портов мира, консолидирующих товарные потоки, идущие в Европу и Америку, продолжают его использовать, а Макао, геоположение которого практически идентично положению Гонконга, имея под боком мощного конкурента и бухту чуть похуже, выбрал другую бизнес-модель — сделал ставку на развитие игорной индустрии. Кроме того, в отличие от Макао, и Гонконг, и Сингапур стали не только крупными портами, но и индустриальными странами.
Мощнейшая подпитка игорного бизнеса Макао идет из материкового Китая, где казино запрещены, но это не гарантия успеха. У нас они тоже под запретом, а игорные зоны на ладан дышат. Доходы Макао от игорной индустрии ($45 млрд в 2013 году) сейчас в семь раз выше, чем у Лас-Вегаса ($6,5 млрд) и возникли не на пустом месте. Этот бизнес там развивался с XIX века, но до 1960-х играли только в китайские игры. В 1962 году консорциум бизнесменов из Гонконга и Макао получил монополию на развитие отрасли на 40 лет, ввел классические западные игры и улучшил транспортное сообщение между Макао и Гонконгом, что привлекло миллионы туристов. В 2002 году монополия была отменена, новые инвесторы построили отели и казино мирового класса. Кстати, доля игорного бизнеса в ВВП Макао не растет — она стабильно составляет от 40% до 50% (в Лас-Вегасе — более 60%).
Может, все дело в уровне экономического развития на момент, когда началось бурное развитие? Нет, в 1960 году ВВП Гонконга на душу населения составлял (в ценах 1985 года) $2200, Сингапура — $1600, Тайваня — $1200 (по Макао замеров нет). Все эти страны отставали от Великобритании (примерно $9500). На момент ухода англичан из Сингапура его называли фортифицированным болотом, фортифицированным — потому что там была английская военная база, а болотом, потому что это была совершенно неразвитая в экономическом и социальном отношении территория. Обслуживание базы давало почти 30% ВВП. Начинать пришлось с чистки зловонных каналов и реки, пишет в мемуарах «Сингапурская история: из третьего мира — в первый» покойный премьер Сингапура в 1959-1990 годах Ли Куан Ю.
Не только экономика
Посмотрим теперь на неэкономические факторы. Пожалуй, можно исключить и тип власти. Режимы Сингапура и Тайваня не относятся к демократическим. Ни Ли Куан Ю, ни Чан Кайши демократами даже не пытались казаться. Более того, на примерах этих стран (плюс Южная Корея и Чили времен Пиночета) обычно доказывается, что и жесткие режимы могут достичь колоссальных успехов в экономике.
Ли Куан Ю открыто пишет в своих мемуарах, что держал коммунистов в тюрьмах без суда и следствия, потому что ему нужно было заботиться об общем благе. Такая позиция лидера Сингапура настолько хорошо им артикулирована, что возник даже термин «тезис Ли», под ним подразумевается отказ от базовых гражданских и политических прав, который якобы дает преимущества при стимулировании экономического развития.
Макао и Гонконг — колонии демократических стран, где насаждалось общественное устройство метрополий, в последние десятилетия колониального периода, закончившегося не так давно, можно считать более демократическими. В лекции 1998 года нобелевский лауреат Милтон Фридман охарактеризовал Гонконг как государство laisser-faire (исповедующее либерализм в экономике), в послевоенные годы — более либеральное, чем сама Великобритания, где у власти были социалисты.
Среди экономистов нет консенсуса насчет того, являются ли демократические страны более успешными экономически, особенно если речь идет о группе относительно бедных стран. Скорее есть понимание, что разброс результата у демократий меньше, им легче избежать экономической катастрофы. Напрашивающееся объяснение — на успех страны в гораздо меньшей степени влияет тот факт, насколько умен или глуп, честен или коррумпирован человек, занимающий пост главы государства. Он не может принять решение, резко меняющее судьбу страны. Его влияние ограничено институтами.
Мортон Гальперин, Джозеф Сигл и Майкл Вайнштейн, авторы книги «Преимущества демократии» 2005 года, доказывают, что среди группы богатых стран быстрее растут демократические, а среди группы бедных зависимости от типа режима нет. Средний рост по этой группе неплох за счет нескольких исключений, все они — страны Восточной Азии: кроме Сингапура, Южной Кореи и Тайваня это еще Индонезия (они отнесены к группе бедных по уровню на 1960 год). Именно они вытягивают экономический рост в подгруппе авторитарных на терпимый уровень. Более редкие экономические катастрофы у демократий — это тоже вывод авторов «Преимуществ демократии», и здесь опять чемпионами по коллапсам из авторитарных режимов являются отнюдь не страны Восточной Азии: Гальперин с соавторами выделяют, например, Чили, экономика которой росла в среднем быстро, но испытала два серьезных кризиса: падение ВВП на 12% в середине 1970-х и на 17% — в начале 1980-х.
Итак, мы исключили географическое положение, тип режима, наличие статуса бывшей колонии европейской страны, тот факт, является ли территория независимым государством или административной единицей, годы получения независимости или перехода под новую юрисдикцию, уровень экономического развития после Второй мировой войны. Обнаружили, что количество населения влияет весьма относительно — в списке самых удачных стран нет очень крупных, но население в Тайване примерно такое же, как, скажем, в Австралии. Что остается?
Конкурентные преимущества
Возможно, сыграл роль фактор хаба. Гонконг — торговый хаб материкового Китая. Макао — тоже хаб, хотя и специфический. Тайвань хабом Китая не назовешь: если Китай с легкостью покупал тайваньские товары, то в силу натянутых отношений между странами импорт из Китая на Тайвань стал активно развиваться только в 2000-е годы, реэкспортом китайских товаров Тайвань также не занимался. Тайвань, однако, был очень сильно связан с другой крупной экономикой — японской, а тот факт, что коммунистический Китай оказался закрыт для сотрудничества, сыграло ему в плюс. Сингапур сделался хабом — торговым и финансовым для крупных экпортно ориентированных экономик Малайзии и Индонезии, рядом с которыми он находится, а позже — за счет банковского и финансового сектора — стал для Китая чем-то вроде азиатской Швейцарии.
Вторым важным фактором является то, что все четыре страны привлекли мигрантов с коммерческими задатками из Китая и других стран. Когда в стране случается революция или гражданская война, а за ней следует отъем собственности, эмигрируют обычно самые экономически активные, состоятельные и образованные члены общества, которым есть что терять. Население Макао резко возросло во время Второй мировой войны: китайцы бежали от японской оккупации материкового Китая, не все вернулись назад. Множество талантливых предпринимателей и просто образованных людей выехали в Тайвань из Китая вместе с правительством Чан Кайши, он умудрился даже вывезти из Китая лучших поваров. Гонконг испытал наплыв иммигрантов из Шанхая в 1960-х. Именно в эти годы, а не раньше, потому что Мао добрался до вольного города Шанхая не скоро: национализация предприятий там прошла лишь в 1955-м, и долгое время их бывшие владельцы управляли своими компаниями в качестве наемных директоров. Шанхайские текстильные магнаты создали текстильную промышленность Гонконга, с которой, как и в других странах Азии, начался экономический бум.
Есть прямая аналогия с Дубаем: после получения независимости от Англии Джавахарлал Неру предпринял национализацию крупных предприятий и сильно ограничил свободу средних и мелких, и многие индийские предприниматели, в основном из Бомбея, перебрались в Дубай и стали вести бизнес оттуда. В Сингапур из Китая перебирались в XIX веке, но после обретения им независимости он привлек этнических китайцев — иммигрантов из стран Юго-Восточной Азии, где мусульманское или буддистское большинство их дискриминировало. И не только, кстати, китайцев: можно вспомнить, что главным министром Сингапура в 1955-1956 годах был Дэвид Шауль Маршалл из семьи багдадских евреев, которая столетиями была связана с этой страной.
Ли Куан Ю связывает успех Сингапура с религиозными воззрениями основной массы его населения и лидеров: «Сингапур был обществом, основанным на конфуцианской морали, которая ставит интересы общества выше интересов индивидуума», в систему ценностей которой не входят коррупция и кумовство. Еще к конфуцианским ценностям Ли Куан Ю относит бережливость, трудолюбие, уважение к образованию, преданность семье, клану, нации. Он подчеркивает, что конфуцианские ценности не совпадают с индуистскими, мусульманскими или буддистскими.
По мнению Ли Куан Ю, конфунцианские ценности преобладают в культурах Китая, Кореи, Японии и Вьетнама, стран, которые использовали китайскую письменность и находились под влиянием конфуцианской литературы. Именно конфуцианские традиции помогли сохранить общественное согласие, поддержать высокий уровень сбережений и инвестиций, что обеспечило высокий уровень производительности труда и быстрые темпы экономического роста.
Но и это недостаточное объяснение. Как мы видели, китайские города-государства обошли Японию и Корею. И если их можно отнести к группе развитых стран, то материковый Китай явно отстает, а о Вьетнаме и говорить нечего.
Есть и другой фактор, оказывающий непосредственное влияние на экономику. У «китайских тигров» более передовые экономические институты, нежели у Китая и других стран с конфуцианской традицией. Посмотрим на индекс экономической свободы, рассчитываемый Wall Street Journal и исследовательским центром Heritage Foundation. В 2015 году его возглавили Гонконг (89,6 из 100 баллов) и Сингапур (89,4). С 1995 года, когда индекс рассчитали в первый раз, мало что изменилось, и в том рейтинге лидировала эти страны. Они относятся к полностью свободным государствам, которых в мире всего пять. Тайвань на 14-м месте (75,1 балла, в 1995-м был на седьмом месте), Макао — на 34-м (70,3), они классифицированы как страны по большей части свободные. В эту же категорию попадает Япония (20-е место с 73,3 балла) и Южная Корея (29-е место с 71,5 балла). Китай на 126-м месте с 52,7 балла, Вьетнам — на 148-м с 51,7 (ВВП на душу населения в 2013 году 11,9 и $5,3 тыс. соответственно). Обе в категории стран в основном несвободных.
Если брать выборку стран с конфуцианской традицией, то прослеживается явная корреляция между значением индекса экономической свободы (индекса коррупции — в меньшей степени) и ВВП на душу населения. Китай и Вьетнам пережили периоды социалистической ориентации, и рыночная экономика в них стала развиваться позже, это мы, конечно, помним, но вопрос в том, где тут причина, а где следствие? Корни зла в социалистической ориентации в прошлом, или она сама есть результат чего-то более глубинного, что не позволяет достигнуть более высокого уровня? Да и со времени смены курса прошло не так много лет.
Цена успеха
Впрочем, для живого человека важен не столько ВВП на душу населения, сколько его цена. Философ Михаил Маяцкий в книге «Курорт Европа» пишет, что европейцы уже не готовы больше работать ради светлого будущего детей: потомки пусть выкарабкиваются сами. Еще один фактор — продолжительность рабочей недели и отпуска. Действительно, если посмотреть на рэнкинг стран не по ВВП на душу населения, а по ВВП, созданному за час работы, окажется, что «малые Китаи» сильно отстают от Западной Европы. В Сингапуре, Гонконге и Тайване он примерно одинаков — около $40. Во Франции, Германии и Великобритании — $59, $57 и $51 соответственно. Европейские страны по-прежнему более эффективны с точки зрения создания ВВП, просто их население работает меньше, при этом не столько рабочий день короче, сколько отпуск гораздо длиннее.
Доля сбережений в ВВП, о которой говорит Ли Куан Ю,— еще один важный фактор экономического развития. Высокая доля сбережений — а значит, и инвестиций — обеспечивает высокие темпы роста экономики. Во всех странах, населенных китайцами, она очень велика: по данным Всемирного банка, в 2012 году (более поздние оценки еще недоступны) в Макао она составила 58% (третье место в мире), в Сингапуре — 48%, Тайване — 30%, Гонконге — 27%. В Китае — 51%. В Европе она ниже: если исключить нефтедобывающую Норвегию, то самый высокий показатель в Европе — в Швейцарии (35%), в Германии — 26%, во Франции — 21%, в Великобритании — 13%.
Высокий уровень сбережений — это отказ от текущего потребления ради будущего. Европейцы на это готовы тоже гораздо в меньшей степени, чем китайцы из городов-государств, которые могут следовать конфуцианской морали или отказываться платить налоги на потребление — стоимость владения личным автомобилем в Синганпуре и Гонконге запретительна.
Ли Куан Ю, его соратники и последователи на одну мораль полагаться не стали и добавили кнут — и не один! — для повышения нормы сбережений. Мощнейший фактор стимулирования сбережений — например, пенсионная система. Средний сингапурец на пенсии получает около $250, что очень мало для развитой страны. Для сравнения: в начале 2014 года средний пенсионный доход в Великобритании составил около $1200 в месяц. Существенная часть зарплаты работника в Сингапуре идет на спецсчет, с которого можно оплачивать только расходы на лечение, образование и ипотеку, а при избытке средств на этом счете их можно только инвестировать. В Гонконге государственной пенсионной системы вообще нет.
Когда экономисты говорят о плюсах и минусах демократии для стимулирования экономического роста, в качестве минуса они как раз отмечают связанные с ней сдвиги от накопления к потреблению, замечая, что это компенсируется тем, что демократии умеют более эффективно распределять ресурсы. И в частности, труд там тоже используется более эффективно. Впрочем, это спорный аргумент: в демократиях как раз разрешены профсоюзы, что делает стоимость труда выше рыночной в их отсутствие, с другой стороны, это стимулирует рост производительности за счет технологий, а не трудозатратный экономический рост, на который полагаются многие диктаторские режимы, которые обычно запрещают объединения работников.
Западноевропейские страны пока впереди по совокупному показателю уровня жизни: Гонконг и Сингапур, занимающие 18-е и 19-е места в мировом рейтинге, обошли только Францию. Тайвань на 22-м месте, сразу за Японией. Но когда-то и это изменится. Китайцы начнут больше тратить на текущее потребление. Как говорила Алиса, должен же когда-нибудь «джем на завтра» превратиться в «джем на сегодня».
Похоже, что в рецепте успеха Сингапура, Гонконга, Макао и Тайваня основные составляющие таковы: небольшая экономика, позиционирующая себя как хаб рядом с крупной, неважно, более бедной или более богатой; «нация мигрантов», как Израиль, с экономически пассионарным населением; конфуцианская религия и вытекающие из нее последствия в виде высокой нормы сбережений и т. п. и высокий индекс экономической свободы. Насколько связаны конфуцианская мораль и индекс экономической свободы, до конца не ясно, потому что Китай и Вьетнам — явные исключения: мораль есть, а свободы нет. Гораздо более сложный вопрос, почему одни страны создают соответствующие институты, а другие, с той же религиозной моралью, в этом не преуспевают. К сожалению, простого ответа нет. Зато, похоже, есть ответ на другой вопрос: позволит ли простое копирование опыта этих стран добиться столь же впечатляющих успехов в экономике? И он отрицательный.
- Журнал «Коммерсантъ Деньги» №12 от 30.03.2015, стр. 35
- Все об Азии подписаться отписаться
- Тайвань и его отношения с миром подписаться отписаться
- Китай и его отношения с миром подписаться отписаться
Сингапур может стать вторым по величине офшорным центром
Мировой капитал уходит на Восток, пишет в докладе Boston Consulting Group (BCG). Лидерство к 2020 г. сохранит Швейцария, а вторую строчку займет Сингапур – инвестиции в эту азиатскую экономику достигнут $1,7 трлн и впервые превысят приток капитала в Великобританию.
Сингапур уже лидер по темпу роста офшорных инвестиций – в 2015 г. они увеличились на 10%. За ним следуют Гонконг, Швейцария, Карибские острова и Панама. По прогнозам BCG, интерес к Сингапуру и Гонконгу и дальше будет расти – ежегодно на 10%.
Меняется структура офшорного капитала. Снизился интерес инвесторов из Северной Америки, Западной Европы и Японии – их вложения уменьшились на 3% по сравнению с 2014 г., объясняют эксперты BCG. Приток денег из развивающихся стран, напротив, вырос: в 2015 г. на них пришлось 65% притока в офшоры (на 8 п. п. больше, чем в 2010 г.). Из-за борьбы с офшорами инвесторы из развитых стран будут активнее возвращать деньги на родину, пишут аналитики BCG, но эти юрисдикции по-прежнему будут привлекать качеством банковского обслуживания. В Европе борьба за прозрачность транзакций иногда выходит за рамки необходимого, говорит партнер International Tax Associates B.V. Рустам Вахитов. Сингапур в этом смысле более сбалансирован, продолжает он: это удобный центр для финансовой деятельности, у него хорошая репутация, правовые гарантии, открыть компанию достаточно легко. Хотя это не феномен Сингапура, считает Вахитов, деньги из ЕС уходят и в Дубай, и в США – бизнес ищет более спокойные площадки.
Mossack Fonseca помешала
Хедж-фонд NML Capital миллиардера Пола Сингера подал иск против панамской Mossack Fonseca за препятствие правосудию, сообщила WSJ. Хедж-фонд обвиняет юрфирму в препятствовании правосудию в споре с правительством Аргентины из-за выплат по долгам. «Mossack Fonseca участвовала в сокрытии и уничтожении доказательств», – цитирует WSJ претензии NML Capital. Ранее Mossack Fonseca обвинили в сокрытии связи между ее главным офисом в Панаме и филиалами в Лас-Вегасе. Окружной суд Невады потребовал данные о 123 компаниях в штате. Следователи подозревали, что некоторые из них могли быть причастны к коррупционному скандалу в Аргентине.
Российский капитал в Азию пока не спешит, говорит партнер KPMG Анна Воронкова. Чтобы переводить активы в Сингапур или открывать счета, нужно иметь реальный бизнес в Азии, согласен партнер Ronlaw Partners Павел Романенко, для России такие инвестиционные проекты пока закрыты. В Сингапуре даже открыть счет непросто, подтверждает Вахитов. На пушечный выстрел не подпустят, если хочешь проводить операции по счету, замечает Романенко. А для холдингов очень жесткие требования присутствия, рассказывает Воронкова. В Сингапуре есть смысл создавать торговые компании с серьезным присутствием, говорит партнер EY Марина Белякова, тогда можно воспользоваться специальным налоговым режимом с налогом на прибыль 10%. Но если задача – просто найти аналог Кипру, выбор неочевидный: провайдеры, банки и налоговики Сингапура очень строги, предупреждает она.
Отпугивает российские компании и банки ситуация на китайском фондовом рынке и в Гонконге, рассказывал топ-менеджер крупного банка. К тому же Народный банк Китая потребовал от иностранных банков, участвующих в торговле офшорным юанем, создавать резервы на счетах в ЦБ Китая.
Накопленных инвестиций из Сингапура за 2015 г. было всего $550 млн, свидетельствуют данные ЦБ. C $51 млн в 2011 г. чистый приток вырос до $185 млн в 2015 г. Это несравнимо с Багамами, откуда в Россию за 2015 г. поступило $5,2 млрд.
Но условия работы в Азии для российского бизнеса все больше смягчаются, считает Романенко. В феврале Минфин подписал соглашение об избежании двойного налогообложения с Гонконгом: ставка налога с процентов по займам обнулена, с дивидендов – снижена до 5%, с роялти за пользование правами на интеллектуальную собственность – 3%. В соглашении с КНР ставка по процентам и дивидендам уже была снижена с 10% до нуля. А в начале июня комитет Госдумы по бюджету и налогам рекомендовал ратифицировать протокол к соглашению с Сингапуром: освобождены от налогов проценты по кредитам.